— Тулли, — невольно выдохнула она, и в следующую секунду он уже обнимал её обеими руками, источавшими сильный запах парфюмерии.

— Пианфар… — Тулли выпрямился и теперь смотрел на неё сверху вниз, пытаясь заменить появившийся у него махеновский оскал на свою обычную улыбку. — Пианфар, — произнес он с искренним обожанием.

Это было пределом его возможностей: рот Тулли не годился для хейнийской речи. Золотозубый по-хозяйски похлопал его по спине.

— Хороший подарок, Пианфар?

— Где вы его нашли?

Капитан «Махиджиру» пожал плечами:

— Я встретил в пути старый махеновский корабль «Иджир». Этот полоумный человек хотел видеть вас. Он искал вас — вот и всё, что он был способен сказать.

Пианфар посмотрела на переполненного чувствами Тулли: он находился там, где ему было решительно нечего делать — внутри махеновского звездолета, на расстоянии нескольких световых лет от своей территории, в зоне, закрытой для человекообразных.

— Ну уж нет, — отрезала Пианфар. — Он — ваша проблема.

— Но ведь он искал вас, — возразил Золотозубый. — Где же ваши дружеские чувства?

— Да пропадите вы пропадом! Чего ради я должна их иметь? Что ему от меня нужно?

— Поговорить с вами, добрый друг хейни.

— Друг… Вы, должно быть, не в себе! Я только что привела в порядок свои документы. Знаете, во сколько мне это обошлось?

— Поторгуемся. — Золотозубый подошёл ближе и заговорщически положил руку Пианфар на плечо.

Она прижала уши и ухмыльнулась ему в лицо.

— Поторгуемся, хейни. Вы хотите заключить сделку?

— А вы хотите лишиться руки? Клыки сверкнули золотом:

— Богатая хейни. Богатая и властная. Хотите получить этого человека? Взгляните на него…

— У меня есть выбор?

Золотой оскал стал шире:

— Преданный друг, окажите мне любезность и осчастливьте это человеческое существо. Отвезите его к Консулу, а затем представьте хену. Доставьте всем радость! Это выгодная сделка, хейни.

— Конечно выгодная. — Пианфар отступила на пару шагов назад и пристально вгляделась в честнейшие махеновские глаза. — А выгоды такие же, как в прошлый раз: то есть зашкаливающие счета, закрытие Центральной для хейни на шесть месяцев и годовой простой «Гордости»…

— Да уж, хорошо стишо отблагодарили вас за спасение своих шкур.

— А чем от них отличаются надувшие меня махендосет?

Черные ладони поднялись вверх.

— Помилуйте, это не моя вина! Стишо закрыли станцию. Что я мог поделать?

— Воспользоваться ситуацией — что же ещё. Где вы были всё это время?

— Вы заберете его, а?

— Это вы притащили Тулли на Центральную, друг. Он ваш. Так что теперь именно вам придётся объясняться со стишо!

— Соглашайтесь, Пианфар.

— Чтобы подвергнуться торговым санкциям? Да вы с ума сошли! А бизнесом вы будете вместо меня заниматься? Стишо…

— Пианфар. — Золотозубый взял её за плечи. — Пианфар, у этого человека есть бумага. Он прочтет её вам. Его послало человечество. Они предлагают сделку — может быть, самую большую в истории Соглашения. И вы получите свою долю.

Пианфар набрала полную грудь пропитанного запахом махендосет воздуха:

— Которая будет зависеть от вашей милости? Золотозубый засмеялся и сжал её плечи с сокрушающей силой.

— Я обещаю вам долю, хейни.