— Он что-нибудь говорил?

— Крайне мало.

— Хм.

— Он собирался отдохнуть у себя в каюте.

— Замечательно.

Пианфар закрыла эту тему. Все в команде являлись кровными родственниками, объединенными общими целями. Все, кроме Кима. Он не был шанурским хейни — он был самцом из клана Ман, потерявшим первенство, а потому лишившимся права если не на саму жизнь, то по крайней мере на уважение к своей персоне. Зато там, дома, у Пианфар был брат, который на неё рассчитывал. А она застряла на станции, где творилось что-то непонятное. Кифская активность быстро возрастала. Стишо смотрели на неё сверху вниз. «Гордость» опять увязла по самый нос. Должно быть, вместе с мягкосердечием Пианфар заболела и мягкоголовостью — все другие хейни именно так и считали. Только её долготерпеливая команда ни за что бы этого не сказала. Даже сейчас. Пианфар взглянула на Хилфи и прочла в её ясных юных глазах бесконечную готовность служить ей.

«Глупый ребёнок!» — подумала она и вернулась к текущим делам.

— Куда подевался груз, лежавший снаружи корабля?

— Он исчез за время нашего отсутствия, — потупилась Тирен. — Мы доложили о пропаже местной администрации. Хорошо, что большая часть товара находилась внутри «Гордости».

— Да уж, в проворстве кифам не откажешь. Вот что: дежурьте на станционном канале днём и ночью. Слушайте в оба! И не спрашивайте меня, сколько это будет продолжаться — мне известно не больше вашего. Свяжитесь с таможней. Выясните, почему они тянут с доставкой контейнеров.

Никто не спросил её о сумме штрафа, назначенного стишо. Никто не заплакал по поводу возможной утраты лицензии, которая давала «Гордости» право высаживаться на причале Центральной и которую было крайне трудно приобрести снова. Никто не упомянул Кима — личную прихоть Пианфар, уже ставшую предметом всеобщего обсуждения. Ни одного косого взгляда. Ни малейшего протеста. Команда просто молча поднялась с кресел, в то время как Пианфар, напротив, поудобнее устроилась в своем и погрузилась в изучение входящей почты.

Вот сообщение от махендосет. Не идентифицированное. «Я оставляю бумаги и канистры в станционном офисе. Удачного путешествия! Мне нужно срочно улетать. Вам скоро придётся делать то же самое»:

Пианфар судорожно вздохнула.

А это от «Успеха Айхар»: «Пианфар Шанур от Бэнефи Айхар: Давайте позаботимся о том, чтобы сегодняшняя история осталась между нами. Пришлите ко мне своих представителей. Не задерживайтесь с ответом».

— В махеновский ад!

— Капитан?

Пианфар оттолкнулась от панели управления.

— Отправь Айхар следующий текст: «Предложите это кифам».

— Капитан…

— Отправь!

Герен опустила голову и застучала по клавишам.

А по экрану уже проплывали другие сообщения — в основном от стишо: дюжина обвинений в нарушении закона от раздраженных ярмарочных торговцев, два бранных письма от капитанов, которые прибыли на Центральную с Льена и теперь выражали глубочайшие сомнения по поводу вменяемости своей хейнийской коллеги, и ещё много чего. Плюс четыре анонимных поздравления на махеновском гибриде, изобиловавшие религиозными девизами махендосет и предлагавшие Пианфар свою горячую поддержку (было очень похоже, что их писали спьяну).

И ни слова от «Бдительности».

— Тирен, — раздался голос Шур. — Я установила связь с таможней.

— Капитан, — сказала Тирен несколькими секундами позже, — это начальник таможни. Он говорит, что с бумагами на махеновский груз возникли какие-то проблемы.

Пианфар развернулась к ней:

— Скажи этому болвану, что у меня есть разрешение Управляющего!

— Он настаивает на том, что вы должны прийти к нему и подписать пару недостающих документов.