— Ваша спутница вызывает подмогу, не так ли?

— А вы желаете подождать и убедиться в этом лично?

По вытянутой морде кифа пробежала волна морщин.

— Вы, кажется, собираетесь отчалить? Будьте осторожны на Ките.

— Спасибо на добром слове. Морщин стало ещё больше.

— На здоровье. Знаете, из-за вредности стишо количество официальных маршрутов с Центральной так ограничено… Только мы летаем где хотим. Интересно, какой путь выбрал «Махиджиру»…

— А вы действительно не в курсе? Это радует.

— Сделайте сфик попроще.

— Не могу — он отражает мою внутреннюю сущность. Пойдем, Хилфи. — Пианфар шагнула в сторону, надеясь обойти кифа, однако тот быстро загородил ей дорогу.

— Мы оба охотники по натуре, Пианфар. — Сиккуккут повел своим длинным безволосым носом. —

Но у кифов больше соответствующих природных склонностей…

— А у хейни — ума. — Она нащупала спрятанное у неё в кармане оружие.

Сиккуккут поморщился:

— Вы не посмеете выстрелить, не будучи уверенной в том, что я вооружён. Это тяжкая ноша, добровольно взваленная на себя вашей расой.

— К вашему сведению, это называется цивилизованностью.

Раздалось сухое пощелкивание, похожее на смех:

— Стишо стелются перед нами травой. А когда вы к нам присоединитесь?

— В махеновском аду. Киф поднял руки.

— Я не намерен делать вам вызов, охотница Пианфар.

Пианфар положила палец на курок, но киф неожиданно развернулся и пошёл прочь.

— Сфик можно перевести как «гордость», — сообщила вдруг Хилфи, не в силах удержать в себе свои лингвистические познания. — Или даже «честь», хотя я сомневаюсь, что у кифов существует подобное понятие.

— Я тоже, — пробормотала Пианфар, внимательно оглядываясь: она опасалась, что кто-нибудь из приятелей Сиккуккута прячется неподалёку. Впрочем, ничего подозрительного она не обнаружила. — Невероятно — эта голова обладает кифскими мозгами и ртом, идеально подходящим для хейнийского языка… Ладно, давай выбираться отсюда.

— Не бойся, тётя: у меня есть оружие, — сказала Хилфи, двигаясь следом.

— Хм. — Пианфар схватила племянницу за руку и потащила её в направлении «Гордости». На трапе они столкнулись с выходившими наружу Шур и Тирен.

— Боги… — непроизвольно выдохнула Пианфар, и сердце её радостно забилось.

— Звучит так, словно у вас что-то случилось, — нахмурилась Тирен.

— Это уже позади. — Пианфар впихнула кузин обратно в переходной шлюз, и догадливая Шур быстро закрыла люк.

— Кифы? — спросила Тирен.

— Кифы, — подтвердила Пианфар и обернулась на шорох, раздавшийся у неё за спиной: там стояли Герен и Тулли.

— Пианфар, нам нужно поговорить, — заявил он.

— Боги, Герен, я же просила позаботиться о нём!

— У него срочное дело, капитан.

— Ему придётся занять очередь.

— Тетя… — насупилась Хилфи — она делала так всегда, когда ситуация, по её мнению, становилась критической.

— Возьми бумаги! — выпалил Тулли, задыхаясь. — Возьми…— Переводчик не смог справиться с его дальнейшими словами.

— Дайте мне наушники, — потребовала Пианфар, залезая к Хилфи в карман. — Какие бумаги, Тулли?

— В которых написано, что люди собираются сражаться с кифами.