Кстати об Анигае. И где только моего непутёвого братца носит?! Вечно его нет рядом, когда он нужен!

Мальчишка-альтаирец хоть и храбрится, но видно — сам держится из последних сил. Всё ещё не может отдышаться после перенапряжения. Похоже, в отличие от меня, выросшей в Катаре, где смерть приходит в дома чаще заезжих продавцов, Эван никогда раньше не видел так близко трупы. Ему явно не по себе.

— Надо что-то сделать с телом, — Эван первым из нас нарушает затянувшееся молчание. — Твоя мать права. Лишние неприятности со стражами Дэбэра вам не к чему.

— Конечно, я права! — визжит перепуганная Акраба. — Я всегда права! Ладно бы хоть каторжник был… Его никто и не хватился бы! А с этой тушей, что делать прикажете?! Его же долбанутая истеричка женушка уже завтра утром его спохватится!

Мать всё никак не может успокоиться: мечется вокруг прожжённого тела кузнеца, пытаясь получше рассмотреть, отчего тот всё же умер. В какой-то момент любопытство Акрабы берёт верх над истерикой.

— Как ты это сделала?!

Хороший вопрос. Ответ на который мамочке вряд ли понравится. А уж стражам Дэбэра и подавно.

А вообще я просто поражаюсь! Мама спрашивает об этом таким тоном, будто я только что не мужика заживо сожгла, а лепёшку испекла. Вот уж кого точно видом обугленного трупа не испугать. И при этом смотрит на меня, как ни в чём не бывало! Она уже и забыла, что ещё совсем недавно пыталась продать меня кузнецу. Интересно, в Акрабе вообще хоть что-то материнское есть?

С трудом поднимаюсь на ноги. Чувствую, как трясётся всё тело. Закрываю нос и рот полотенцем. Подхожу к ещё дымящемуся трупу. Заглядываю внутрь дыры в его животе.

Жуть!

Но кое-что мне всё-таки надо сделать. Если у нас дома обнаружат труп, это, конечно, ничего хорошего. Но, если в трупе найдут топливный кристалл — вот здесь уже точно пиши пропало. Поэтому, зажмурившись, засовываю руку в ещё горячие внутренности несостоявшегося насильника. Брезгливо достаю кристалл, после чего бегу к бочке с талой водой. Тщательно мою кристалл. Не хочу прикасаться к нему, зная, что на нём кишки этого урода.

Не сразу обращаю внимание на мать, которая, словно заворожённая, не спускает изумлённых глаз с кристалла, который я всё ещё держу в руку. Плевать. Пусть видит. Всё равно никто не поверит пьянчушке Акрабе, которая вечно сочиняет небылицы про Руар, в то, что её дочь может спокойно прикасаться к топливным кристаллам. А с учётом наличия в нашем доме ещё и трупа её постоянного клиента — раскрывать на людях рот Акрабе и совсем становится не выгодно. Если она, конечно, сама не хочет провести остаток жизни в Дэбэре.

— Но это же… Это… Это топливный кристалл, — сдавлено шепчет она.

Дошло наконец-то!

Акраба, словно заколдованная приближается ко мне, не сводя глаз с кристалла. Кажется, ещё секунда и мать просто задохнётся от восторга.

— Подержать хочешь? — мрачно интересуюсь я, всерьёз подумывая кинуть его мамаше, в надежде, что та словит его здоровой рукой. А что?! Нечего собственную дочь мужикам продавать!

Акраба отшарахивается. Видимо, инстинкт самосохранения был ещё не до конца пропит. К тому же она знает: с меня станется.

— Значит, это всё же ты. Ты моя дочь. А я-то думала мальчишка… — заторможено бормочет мать, глядя на меня такими глазами, будто видит впервые.

По ходу, у мамули окончательно поехала крыша. Что значит «ты моя дочь»?! А кто я была ей до этого момента? Нет, с элем и тандуримом Акрабе точно пора завязывать.

А дальше происходит нечто уж совсем из ряда вон выходящее, после чего я окончательно убеждаюсь: мать рехнулась.

Акраба резко отворачивается от меня, подходит к трупу и со всей дури пинает его по лицу.