А ещё душу обжигал вопрос. Один единственный, не дающий покоя.

Сможет ли её дочь взять в руки Жезл Власти, который венчает похожий на топливный, но гораздо более мощный по силе кристалл? В своё время она — Акраба не смогла это сделать, хоть уже и вынашивала этого ребёнка. Она так надеялась, что кровь плода смешается с её и даст ей силу…

Увы, Таисья ошиблась. Этого не произошло. Ей удалось удержать в руках Жезл Власти лишь пару секунд, а потом… пальцы начали каменеть. Какая же это была дикая боль! Она не забудет её никогда! До сих пор при одном воспоминании о том злополучном дне женщину передёргивало.

Амбициозная попытка юной шатеры обрести абсолютную свободу, став соправительницей Дария, увы, закончилась сокрушительным провалом. За свою мечту самоуверенная Таисья поплатилась рукой, некогда прекрасным лицом, растоптанным самоуважением и сломанной жизнью. Верховная ведунья Дарийской империи и по совместительству наставница Таисьи знала, что смерть для её зарвавшейся подопечной была бы слишком лёгким наказанием, поэтому и отправила её — изуродованную в Катар, отдав на растерзания элю, тандуриму, нищете и пьяным мужикам из трактира. Акраба даже не пыталась считать, сколько «клиентов» прошло через неё — беременную в первые дни. И как она только не потеряла при этом ребёнка — до сих пор загадка. Видимо, дочка слишком уж хотела жить. Слишком сильная текла в ней кровь.

Не удивительно, что после всего пережитого Акрабе не хотелось возвращаться в реальность. Может, она и наложила бы на себя руки, но жажда жизни даже в Катаре оказалась сильнее желания смерти.

День, когда император Дария Дэмонион на Плато Семи ветров раскалённым шаром отсёк ей руку и обжёг лицо, стал днём похорон мечты Таисьи о столь желанной свободе. Но сейчас… Эта мечта на глазах воскресала из пепла сожжённых дотла надежд.

Добравшись до начала гор, Акраба торопливо начала карабкаться по узкой тропке, ведущей к вершине. Туда, где в кромешной тьме мерцал слабый огонёк дома из окна хижины горной ведуньи.

Пожалуй, только Таисья — бывшая любимая воспитанница Верховной ведуньи имела наглость так громко и беспардонно посреди ночи тарабанить в дверь одной из самых опасных обитательниц Катара — горной ведуньи Кары. Сюда и стражи Дэбэра-то лишний раз предпочитали не соваться, но Акрабе было плевать. Она уже точно ничего не теряла.

Дверь после очередной порции долбёжки распахнулась сама собой. Акраба перешагнула через порог. Огляделась.

Надо же! Жильё оказалось куда более мрачным и убогим, чем дом самой Акрабы. А она уж думала, что хуже не бывает.

— Кара! — Акраба бросилась к уродливой сухенькой старушке, которая сгорбившись грелась возле очага. — Кара! Это я — Таисья! Скажи своей сестре Глэдис — этой старой стерве: мне есть, что ей предложить в обмен на мою свободу! Только скажи сегодня же! Сейчас!

Ведунья медленно подняла на взбудораженную Акрабу выцветшие от времени глаза, от которых, казалось, остались лишь чёрные зрачки.

— Ты уверена в этом, Таисья? Ты же знаешь, Верховная Ведунья не любит, когда её беспокоят по пустякам.

Таисья! Акраба уже и забыла, как звучит на слух её истинное имя.

— В этом «пустяке» течёт кровь древних! Так и скажи этой старой перечнице! — надменно бросила Акраба, на мгновенье забывшись, что она давно уже прекрасная шатера Руара, а всего лишь изуродованная, состарившаяся раньше времени кабацкая девка.

Горная ведунья зашлась то ли в смехе, то ли в кашле.

— Таисья, Таисья, жизнь так ни чему тебя и не научила! Ты всегда тянешься за пирогом, который заведомо не сможешь съесть. И поменяй тон. Забылась с кем разговариваешь? Гордыня — плохой советчик. Тебе ли не знать.

Акраба молчала. Она, конечно, могла бы ответить Каре, но… Себе дороже — прекрасно понимала женщина.