— Сильный мальчик, из него может получится хороший воин, — наконец, умозаключает старуха, оборачиваясь ко мне. — Твой брат мечтает стать воином Руара. Ему снится, что он один из них. Одерживает победу в битве. Если ты захочешь, я дам ему такой шанс наяву.

Изумлённая словами ведуньи, я не знаю, что ей ответить.

— Если завтра вечером ты скажешь мне «да», то я заберу в Руар вас обоих. Мечта твоего брата сбудется. Я отдам его на воспитание лично Карлу — Верховному Воину Руара.

От волнения у меня перехватывает дыхание. Это уже даже больше, чем просто мечты! Смотрю на старуху и отказываюсь верить, что всё это происходит со мной наяву! Неужели мечты сбываются?! Я открываю рот, чтобы ответить старухе «Да», но вместо этого…

— Хорошо. Я поговорю с Анигаем.

Старуха с нескрываемым любопытством смотрит на меня. Словно пытается понять, что делается в этот момент в моей бедовой голове, но, к своему искреннему изумлению, почему-то не может это сделать.

— Будь по-твоему, — наконец, соглашается она. — Завтра на закате я буду ждать вас у подножья горы Обречённых. Если придёте, это и будет значить «Да». Главное, помни, девочка, второго шанса попасть в Руар у вас уже никогда не будет. Я не делаю таких предложений дважды.

Огонёк в руке ведуньи гаснет. Вместе с ним исчезает старуха и моя мать. Растерянно озираюсь по сторонам, пытаясь глазами привыкнуть к кромешной тьме. Одновременно с этим судорожно соображаю: сон ли это только что был или явь?

Неужели наши с Анигаем мечты, и правда, сбываются?!

Глава 6. Дочь своей матери

Сижу на подоконнике в комнате Эвана и, затаив дыхание, слушаю, как мальчишка-альтаирец играет на скрипке. Для меня. В последний раз. Грустная мелодия, щемящая душу, растворяется в вечернем небе. Мне уже надо уходить, но я не могу исчезнуть вот так: не попрощавшись, недослушав, как плачет эта скрипка, а вместе с ней и душа Эвана.

Знаю: мой мальчишка-альтаирец не умеет красиво говорить. Особенно о том, что творится у него на душе. В этом мы похожи. Эван всегда начинает волноваться и заикаться, когда пытается сказать мне о чём-то личном. Но сегодня его скрипка разговаривает со мной лучше всяких слов.

Мелодия обрывается. Эван поднимает на меня своим грустные синие глаза.

— Значит, ты всё уже решила?

— Да. Ты же знаешь, Руар — это наша с Анигаем заветная мечта. Я даже думать не смела, что однажды она станет реальностью.

— Ада, ты же знаешь, как дорога мне. Ты могла бы поехать со мной в Адейру! Быть свободной!

— Я — да. Но Анигай — нет, — мне приходится напомнить Эвану, что мой брат до сих пор привязан к Катару. — Я не могу оставить его здесь, когда есть шанс нам обоим выбраться из этой проклятой дыры.

— А как же я? — тихая такая искренняя жалобная фраза вырывается у мальчишки-альтаирца быстрее, чем он успевает сообразить, что говорит.

От этих его слов у меня сжимается сердце. Только сейчас до меня в полной мере доходит, что эти годы я стала для него действительно родным человеком.

— Прости. Я не должен был этого говорить. — Эван быстро берёт себя в руки. Невесело усмехается. — Веду себя, как конченный эгоист. Думаю только о себе. Правда, прости… С моей стороны было глупо надеяться, что однажды ты…

Альтаирец обрывает фразу на полуслове. И что за дурацкая привычка постоянно недоговаривать?! Хочу отругать его за это, но не решаюсь. Вижу, что мальчишке и так плохо от нашего неизбежного расставания. Не надо иметь семи пядей во лбу, что понять: по-своему Эван любит меня. Ведь за эти три года мы стали настоящими друзьями.