— Ну как, хватит? — с трудом произнесла она пересохшими губами.

— Если не трудно, еще немножко вдоль позвоночника.

Ник произнес это сдавленным голосом, слегка задыхаясь, и Энн решила, что все дело в том, что ему просто неудобно лежать на животе. А кроме того, боль, наверное, была ужасная!

Боль действительно была, но не в спине. Мягкие, ласкающие движения женских рук, усиленные волнением, которое Энн не могла скрыть, заставили кровь Ника закипеть в жилах, и его пронзило острое желание. Да что с ним происходит? — мысленно повторял он один и тот же вопрос. Мазохистом он никогда не был. Тогда отчего же ему хочется, чтобы эта сладостная пытка длилась бесконечно?

— А часто… часто случаются такие неприятности? — спросила Энн, чтобы снять повисшее молчание.

— Что вы сказали? А, вы об этом чертовом жеребце… Нет, не часто.

— Я по-прежнему считаю, что вам следует показаться врачу.

— Не хочу никаких врачей, Энн, — тихо произнес Ник, вставая, пока девушка завинчивала баночку с мазью. — Спасибо, сейчас уже лучше.

— Вот и хорошо.

Энн следовало уйти, но, на ее несчастье, ноги отказывались повиноваться и не было сил оторвать взгляд от черной поросли на груди Ника. Энн бросало в дрожь от одной мысли, что она снова ведет себя просто неприлично.

Еще до того как Ник поднял голову, она поняла, что последует дальше. Боже, только не это, мысленно взмолилась Энн. Но вместо того чтобы отвернуться, бежать куда угодно, лишь бы сохранить последние крохи гордости, она продолжала оставаться недвижима. И что еще хуже — губы ждали его прикосновения, а глаза сами собой закрылись еще до того, как это произошло.

На этот раз в поцелуе чувствовались страсть и голод. А когда Ник прижал ее к себе, Энн услышала, как исступленно бьется его сердце. Руки мужчины сжимали ее с такой силой, что, казалось, готовы были сломать хрупкое девичье тело. И тут Энн ослепило прозрение: он жадно, страстно желает ее!

— Энн, Энн… — Ник покрывал ее лицо обжигающими короткими поцелуями, и они жалили и одновременно были сладкими как мед. Затем он опять надолго приник к ее губам. Энн уже не могла сдерживать свои чувства и прильнула к Нику всем телом, охватила его обнаженные плечи руками…

И в этот момент раздался резкий звук входного звонка, сопровождаемый громкими голосами, среди которых выделялся плач ребенка.

Энн молниеносно высвободилась из стальных объятий, и, когда в дверь постучали, Ник, уже в рубашке, хотя и расстегнутой, решительно пошел открывать.

— Произошел несчастный случай, — выпалила с порога Велма, переводя взгляд с Ника на Энн. — Машина выехала на тротуар прямо перед миссис Каттинг и малышкой Джинни. С девочкой все в порядке, она была в коляске, но их пес, Спот, попал под колеса…

Больше Энн ничего не услышала. Дверь хлопнула, раздался звук спускавшихся по лестнице шагов, затем еще один хлопок дверью в операционную, после чего рыдания и голоса разом стихли. Наступила мертвая тишина.

6

Прошло добрых полчаса, прежде чем Энн пришла в себя настолько, чтобы рискнуть спуститься вниз. Входная дверь была заперта, а Велма, очевидно, ассистировала Нику в операционной. Миссис Каттинг и Джинни нигде не было видно — скорее всего их отправили домой ожидать вестей о судьбе песика.

В этот момент Энн не смогла бы внятно объяснить кому-либо, что за чувства ее переполняли. Девушка была ошеломлена тем, что случилось: она влюбилась в человека, который был для нее таким же далеким и недоступным, как марсианин! С такими, как Ник Хартли, жизнь сталкивает лишь один раз, другого случая не представится. И если Энн понимала это, стало быть, и все остальные женщины — тоже.