Мне страшно, что если я открою глаза и увижу перед собой еще одно зеркало. Логически, оно должно оказаться позади меня, но я слишком боюсь снова увидеть того жуткого кролика. Впрочем, я наверняка уверена в одном. Мне снова семь лет, прямо как тогда, когда я встретила Льюиса в Том Тауэр.

— Мне нужно больше одежды, Алиса. — Голос Льюиса облегчает мои страхи. — Кажется, я купил мало одежды на Друри Лейн.

Я медленно открываю глаза. Передо мной нет зеркала. Я издаю вздох облегчения и бросаю взгляд на карманные часы в своей руке. На часах без четырнадцати минут семь. Здесь, в Оксфорде, время определенно идет по-другому, поскольку сейчас должна была наступить полночь. Я смотрю на Льюиса, который стоит перед большим ворохом костюмов. На верхушке кучи стоит кролик; грызет морковку и чешет затылок. Оба смотрят на костюмы, надеясь решить какую-то проблему. Сваленные в кучу костюмы разрезаны только затем, чтобы их сшили снова, но уже куда меньшего размера. Интересно, зачем Льюису потребовалось делать нечто подобное со своими драгоценными костюмами.

— Зачем вы порезали костюмы? — спрашиваю я, предполагая, что я только что удачно вписалась в сцену, а не появилась из ниоткуда. Кто знает, как устроены эти путешествия во времени.

— Я говорил тебе, Алиса, — говорит Льюис.

— Он говорил тебе, Алиса, — повторяет кролик.

— Каждый костюм сшит на взрослого, — объясняет Льюис. — Разрезав их напополам, мы сделаем, таким образом, из одного костюма два для детей.

— Ты хочешь, чтобы они играли в твоих пьесах? — спрашиваю я.

— Не в пьесах. — Вздыхает Льюис, по — прежнему, глядя на груду одежды. — Сначала, я использовал одежду, чтобы развлекать бедных и бездомных детишек. Но потом, я узнал, что одежда нужна им, чтобы защититься от холода.

Чем больше я узнавала Льюиса, тем больше восхищалась им.

— Может, нам порезать костюмы на три части, — предлагает кролик. — Дети гораздо меньше своих обычных сверстников. Думаю, это может сработать.

— Почему эти дети меньше своих сверстников? — спрашиваю я, удивляясь между отличиями прошлого от будущего. В наши дни все чаще встречаются дети с излишним весом.

— Голод, плохое здоровье и холод, — отвечает Льюис. — Эти времена довольно суровы, Алиса. Оглянись. Дети бездомны и голодают. И это только в Оксфорде. В Лондоне грязь и нищета еще хуже. Это разбивает мне сердце, Алиса. Я должен найти способ спасти их.

Слова звенят тревожными звоночками в моей голове. Спасти их, сказал он. Значит, их он не смог спасти? Удастся ли мне изменить прошлое и помочь ему спасти их?

— Мы могли бы построить укрытие в университетской церкви, Льюис, — говорит кролик. — Быть может, дать им немного морковки. — Кролик пожимает плечами, и его уши уныло повисают. Он осознает всю роскошь житья с Льюисом и достаток еды, в качестве моркови. Он опускает глаза и разламывает морковку на две части. Одну часть он откладывает на потом, другую медленно грызет.

— Нам нужно найти способ раздобыть для них еды. — Льюис выглядит так, словно ответственен за все их невзгоды. — И нам нужно обучить их. Большинство даже не умеют читать.

Не смотря на то, что я очень хочу помочь ему с детьми, мне необходимо попросить их помочь Горгону.

— Льюис, — выдавливаю я. — Мы должны спасти Пекаря.