— Хоть я и чокнутая, но в школу я ходила, — отвечаю я, устремив взгляд на доску. — Значит, Эйнштейн на самом деле знал, как путешествовать во времени?

— Конечно же, знал. Эйнштейн, как и Льюис, был тот еще безумец. В то время как Льюис заикался, Эйнштейн был аутистом, но лишь немногие знали об этом. Эйнштейн был отличным парнем, вот только стрижка была…так себе. — Пиллар вытаскивает доску на середину комнаты. Он делает это с осторожностью и уважением. — Эта комната на протяжении пяти лет принадлежала Льюису Кэрроллу, когда он учился здесь.

— Вау. — Мне понравилась связь. Я даже не знала о таком. — Это же за семьдесят лет до появления Эйнштейна.

— Никто, кроме безумного профессора Эйнштейна, не смог за семьдесят лет раскрыть секретов Кэрролла. — Пиллар начисто вытирает доску. Мел не стирается.

— Секреты?

— Технически, Кэрролл отрыл путешествия во времени. — Пиллар смотрит на меня. — Он был не уверен, что Монстры Страны Чудес не захотят тоже ею воспользоваться, потому держал это в секрете.

— И Альберт Эйнштейн открыл этот секрет семидесятью годами позже, когда вошел в комнату?

— Наряду со всеми прочими вещами, вроде Загадки Эйнштейна, но сейчас это не столь важно. Льюис Кэрролл был крайне необычным человеком, Алиса. Он был художником, фотографом, писателем, священником и математиком. Доводилось ли тебе встречать кого-то подобного? — щебечет Пиллар. Внезапно, я вспоминаю, что Льюис рассказывал мне об Эйнштейне, когда я приходила в Том Тауэр в прошлый раз. Верю, что Пиллар не лжет. — Эйнштейн переосмыслил работу Кэрролла, оставаясь в его оксфордской комнате на протяжении многих лет. Ты знаешь, что его безумная прическа была результатом от бесчисленного использования машины времени в этой комнате? Видать совсем спалил.

— Почему тогда Эйнштейн не рассказал об этом миру?

— Ты шутишь? Представь себе только, что бы эти чокнутые политики и бизнесмены сотворили с подобным устройством? — Он замолкает и смотрит на доску. — Кроме того, машина путешествий во времени функционировала не полностью.

— То есть, она не работает?

— Сам никогда не пробовал, — отвечает Пиллар. — Я лишь читал об этом и Кэрролл всегда намекал на это. Она работает лишь четырнадцать минут, и, верю я, это ее предел.

— Четырнадцать? — морщусь я. — Почему это число отовсюду выскакивает?

— Оно выскочило всего лишь однажды — на стене твоей палаты. Это всего лишь второй раз, — отвечает Пиллар, а после бросает на меня подозрительный взгляд. Причем уже не впервые. — Ты где-то еще его видела?

Я пожимаю плечами. Видение Льюиса было 14 Января, но он просил не рассказывать Пиллару об этом.

— Ага. — Он водит языком по внутренней стороне щеки. — У маленькой Алисы были видения. — Я пытаюсь вести себя обыденно, когда он произносит эти слова. — Ты уверена, что Льюис ничего тебе не давал, когда вы в прошлый раз виделись с ним в Том Тауэр?

Я колеблюсь, раздумывая, знает ли он о ключе к одной из дверей в Страну Чудес. Я рада, что спрятала его в стене.

— Все в порядке. — Пиллар не давит на меня. — Поговорим об этом позже. Теперь, тебе нужно вернуться обратно во времени, чтобы встретиться с Пекарем.

— И как нам это сделать? — я выгибаю шею и прищуриваюсь.

Пиллар ничего не отвечает и указывает на доску с мелком на липучке.

— Это Доска Эйнштейна, та самая, которую он использовал на лекциях, будучи здесь. Одна из наиболее ценнейших мировых артефактов. Историки хранят оригинал в Музее Истории Науки, а эта всего лишь дубликат.