Под жакетом он носил специально — скроенные брюки. На них были черно-белые узоры. В прошлом, повара носили узорчатые брюки, чтобы скрыть пятна. Горгон же надел их, чтобы посмеяться над верой Белой Королевы в то, что она именовала Шахматной Доской Жизни, по правилам которой хорошие ходили лишь по белым клеткам, а плохие — по черным. Горгон верил, что ему подвластны и те, и другие.

Горгон уставился на поварской колпак, что он носил на голове, отчасти похожий на корону, что носили короли вроде Филиппа II. Некоторые именовали его просто колпаком, как и традиционный головной убор мировых судей — офицеров государства. В наши дни этот термин обычно применим к судье. Глядя на него в зеркале, это совпадение показалось ему весьма ироничным. В своем психотическом стремлении исправить этот мир, он во многом был похож на судью. Но эта мысль его не рассмешила. Он редко смеялся над своими мыслями. Горгон, в отличие от прочих сумасшедших убийц знал, кем он был на самом деле. Он знал, что голова его гудит не от верных поступков. Но, тем не менее, он ничего не мог с этим поделать. То, что Червовая Королева сделала с ним, разрушило каждую молекулу человечности в его организме.

— Портмане. — Горгон приподнял колпак, глядя в зеркало. Французское слово, то единственное, что вызывало улыбку на его лице.

Пормтане — искусство сочетания двух слов, звуков и значений в совершенно новое слово. Льюис Кэрролл просто обожал подобное. Именно таким образом он изобрел слова вроде «хливкий», что означало «гибкий» и «скользкий». (стихотворение «Бормоглот». Именно там упоминается словосочетание Slithy Tove — «Хливкий Шорёк») Горгону нравилось слышать подобное от Льюиса. То были славные дни. Но опять же, Льюис не смог спасти его от Королевы.

Порой, его поражала сама нелепость мысли о том, что он упоминается в главе «Свинья и Перец» всего лишь в качестве повара. Он презирал людей за суждения о том, будто его уволили за то, что он добавлял во все слишком много перца и Королева чихнула, когда обедала в доме у Графини. Он потянулся за книжицей «Приключения Алисы под Землей», одной из немногих оригиналов — он знал, что у Пиллара тоже была такая, и, скорее всего, он был дико зол, что какой-то повар поубивал столько народу, но ему было плевать на Пиллара.

Пекарь открыл книгу на главе «Свинья и Перец», где говорилось:» В воздухе и правда было слишком много перца. Даже Герцогиня время от времени чихала, а уж ребенок просто вопил и протяжно чихал одновременно. Единственными на кухне, кто не чихал были повариха и большой кот, сидевший на камине и широко улыбавшийся.»

— А, вот ты где. — Чешир появился позади него из ниоткуда. Горгон увидел в зеркале отражение его настоящего лица. — У нас с тобой иммунитет к перцу. — На его лице появилась ужасающая и уродливая улыбка, от которой даже Горгону стало не по себе.

— Ты не постучал. — Горгон ненавидел сюрпризы.

— Я же кот, Горджи, — ухмылка Чешира стала шире. — Мы проскальзываем без разрешения. Готов?

— Королева не принесла извинений? — Он знал, что она не станет, но ему так этого хотелось.

— Ты же знаешь, что этого никогда не произойдет, — сказал Чешир. — Поэтому мы все это и делаем.

— Я думал, мы делам все это ради того, чтобы разоблачить ее перед миром, — произнес Горгон, предпочитая говорить с зеркалом.

— Ну, отчасти. — Чешир порыскал по кухне в поисках еды. — Но мы также покажем ей, что мы не слабее нее.

— Какая нам с этого выгода?

— Мир сложно устроен, Горджи.