- Вас просил зайти в райком товарищ Ленцов.

Глист так перепугался, что предложил немедленно сваливать, прихватив остаток наглядки.

- Остолоп ты, Венька. Райкомовцы - это мафия, везде концы. Так просто от них не улизнешь. Стукнет дружку в Устюг - нас и прихватят. Лучше разойтись по-хорошему.

Войдя в райком ровно в десять, я застал Ленцова уже в кабинете. Очередной коньяк он принял без энтузиазма.

- Садитесь, Лемешко. Я имел разговор с товарищем Бариновым о вас. Райком расценивает вашу деятельность как порочную, и колхозы недовольны дорого, ненадежно, расценки явно завышены.

Ого, заговорил!

- Иван Трифонович, чего уж тут... Конечно, мы не рембрандты, но и не жмоты, за нами не замерзнет...

Открылись двери, и вошли двое милицейских - капитан и молодой румяный лейтенант.

- Это он? - коротко спросил капитан.

Ленцов кивнул и неопределенно развел руками. Видно, и ему было не по себе. Его растерянность приободрила меня. Икнется ему еще коньячок!

- Документики попрошу,- сказал капитан.

Я вытащил паспорт и всю документацию на нашу работу.

- Да, бумаги свеженькие, нечего сказать. С десяток раз использовались. Вон, и сгибы протерлись...

Но ему явно не хотелось возиться со мной: искать зацепку, запрашивав десяток бухгалтерий... Одним словом - морока.

- Товарищ капитан, все законно, что я себе - враг? Плачу подоходный с каждого заработанного рубля, покупаю билеты на поезда и самолеты. А сколько труда вложено в эту работу!

Капитан еще раз скользнул взглядом по бумажкам. Ленцов прятал глаза. Лейтенант таращился, стараясь придать своему лицу строгое выражение.

- Слушай, Дмитрий Дмитриевич, тебе не надо объяснять, что мы легко найдем, за что потянуть. Разве с такой работой в одиночку справиться?

- Мы работали вдвоем.

- Хочешь следственный эксперимент?

- Товарищ капитан, ну зачем же так? Я работать умею. Вот и Иван Трифонович подтвердит. Мы приехали по предварительному соглашению.

Я встал, подошел к столу Ленцова, ловя его взгляд.

Никакой реакции. Капитан, однако, начал смягчаться.

- Конечно, грубых нарушений за тобой не числится. И как ты правильно сказал - до рембрандтов вам далеко,- капитан явно сводил дело к ничьей.

- Товарищ капитан, я работал честно, взяток не давал,- Ленцов притаился.- Работа наша хоть и своеобразная, но нужная... всем...

- Это не про такую ли работу говорят: приехал по договору, уехал по приговору?

- Ну, товарищ капитан, что я могу сказать? Деньги уже увез домой напарник...

Капитан снисходительно улыбнулся:

- Резво... Благодари Ивана Трифоновича. Иначе бы тебе не выкрутиться. Но смотри, сегодня ты тут последний день - ясно?!

Мне было ясно.

Я вышел, провожаемый взглядом Ленцова. Ну и дурак, нечего было стучать. Мог бы получить разом свою годовую зарплату.

Все мои вещи Глист увез в Устюг, оставив лишь мешок вымпелов и одну вывеску. С ними я быстро добрался на попутке в колхоз. Гешефт сделали быстро: парторг решил все сам, без уехавшего в область председателя. В последний момент оказалось, что кассир на посевной, но его заменила молодая бухгалтерша, с негодованием отказавшаяся от предложенной четвертной. В довершение всего меня подвез в райцентр на молоковозе парнишка-водитель, ехавший к подружке.

Глист, забронировав, как и договаривались, место для меня в гостинице, не удержался, чтобы не надраться и теперь храпел в номере с чистой совестью.

В коридоре слышался стук каблучков, пьяный смех, чье-то бормотание. Потом что-то грузно упало, донесся прерывистый, но достаточно громкий шепот женщины:

- Ты с ума сошел, ну, дурак, пусти...

Я выглянул в коридор. В тупичке, плохо освещенном тусклым плафоном, я сначала разглядел белые ноги женщины, а уже потом - совершенно пьяного грузного мужика, который пытался содрать с нее платье.