И полилась, как музыка, история любви с первого взгляда к серебряной деве, появившейся на пороге, синеокой и волшебной. Родина Элиса породила множество бардов, а природа наделила юношу поэтическим даром и музыкальным слухом. Элиуд слушал, глядя на друга в горестном изумлении, а тот все рассказывал, сжимая его руки.

— А я-то с ума сходил от беспокойства за тебя! — тихо и медленно произнес Элиуд, словно про себя. — Если бы я знал…

— Но, Элиуд, ее отец здесь! — Элис тревожно взглянул другу в лицо. — Ведь он здесь? Ты его привез, ты должен знать. Она говорит: «Не ходи», но как я могу не воспользоваться этой возможностью? Я знатен и богат, у меня есть земли, и я все кладу к ногам этой девушки. Я люблю ее всем сердцем. Где он найдет лучшего жениха? И она не помолвлена. Я могу, я должен убедить его, он меня выслушает… Почему бы нет? — Элис окинул быстрым взглядом опустевший двор. — Они еще не готовы, нас пока не зовут. Элиуд, ты знаешь, куда его положили? Я иду к нему! Я должен, и я сделаю это! Покажи мне, где он!

— Он в лазарете. — Элиуд смотрел на Элиса широко раскрытыми глазами, и видно было, что он в замешательстве. — Но ты не можешь, не должен… Он болен и измучен, его сейчас нельзя беспокоить.

— Я буду кротким и смиренным, я упаду перед ним на колени. Где этот лазарет? Я тут никогда прежде не был. Какая дверь? — Схватив Элиуда за руку, Элис потащил его к арке, выходившей во двор. — Покажи скорее!

— Нет! Не ходи! Оставь его в покое! Как ты можешь нарушать его сон…

— Какая дверь? — бешено тряс его Элис. — Ты привез его сюда, ты видел!

— Вон там! То здание у самой стены, справа от сторожки. Но не делай этого! Девушка знает своего отца лучше, чем ты. Не тревожь его, это старый больной человек!

— Думаешь, я способен принести вред ее отцу? Все, что я хочу, — это излить перед ним свою душу и сказать, что Мелисент меня любит. Если он меня проклянет, я это снесу. Но я должен попытаться, ведь другого случая не будет.

Элис стал вырываться, и Элиуд, судорожно вцепившийся в него, вдруг издал тяжелый вздох и разжал руки:

— Ну что же, тогда иди и попытай счастья! Я не могу тебя удерживать.

Элис открыто, не прячась, устремился к лазарету, словно выпущенная стрела. Стоя в тени, Элиуд наблюдал, как тот исчез за дверью. Затем он прижался лбом к холодной каменной стене и прикрыл глаза. Прождав так несколько минут, он снова открыл глаза.

Гости аббата как раз в это время появились на пороге его покоев. Молодой человек, который теперь фактически был шерифом, пошел проводить леди Прескот и ее падчерицу до порога странноприимного дома. Эйнон аб Итель задержался, чтобы переговорить с аббатом, а два его спутника, которые хуже говорили по-английски, вежливо ждали чуть поодаль. Очень скоро Эйнон велит седлать коней и состоится торжественное отбытие.

В дверях лазарета показались две фигуры: первым вышел Элис, неестественно прямой, за ним — один из братьев. Монах остановился на верхней площадке каменного крыльца, наблюдая, как Элис идет по двору. Юноша шел, не помня себя от обиды, полный отчаяния, как наш прародитель, изгнанный из рая.

— Он спит, — сказал упавший духом Элис. — Мне не удалось поговорить с ним, меня выгнали из лазарета.

Пройдет еще полчаса, и они уже будут скакать в Монтфорд, где предстоит провести первую ночь по пути в Уэльс.