Кормлюсь… Вы холосты?

— У меня жена осталась в России.

— Имеете возможность посылать ей что-нибудь?

— Я не знаю даже, где она… И жива ли?…

Генерал Ермолин помолчал немного.

— Ну все-таки один. А у меня жена. Кормиться надо. Если Господь не посылает смерти, жить надо.

— Вы все-таки, ваше превосходительство, при своем деле, — сказал Петрик.

Ермолин внимательно посмотрел на Петрика.

— Не жалуюсь, — сказал он. — А что, Ранцев, не хотели бы вы тоже заделаться наездником… Вы школу первым кончили?

— Нет. Вторым.

— Ну, вот и прекрасно… Послушайте, еще и карьеру сделаете… Американскому какому-нибудь жиду чистокровного коня так объездите, что он по аvеnuе du Воis dе Воulоgnе испанским шагом на нем пойдет. У жидов теперь русские в моде. Какой чин у вас?

— Ротмистр.

— Жалко, не генерал. Жиду нанимать — так генерала приятнее.

— Я, ваше превосходительство, — хмуро сказал Петрик, — к жиду наниматься не пойду.

— И напрасно, Ранцев. Во-первых, есть жиды и жиды. И между ними есть прекрасные люди и даже, представьте, большие русские патриоты.

Заметив, как наершился Петрик, Ермолин сказал, положив руку на рукав Петрика.

— Смотрите проще на вещи. Для вас, как это мы в катехизисе когда-то учили…

Несть еллин ни иудей, обрезание и необрезание… Так и нам, нам все одно — клиент. И, если не боитесь сесть на четыреста франков, я вас мигом могу устроить.

И Ермолин рассказал, что он как раз получил более выгодное место, и его хозяйка обезпокоена подысканием другого наездника.

— Лучшего, как вы, не придумаешь. Вы не молоды — и в то же время красивы и элегантны. Моя Ленсманша, — она, поди, вторую империю помнит — выросла на почитании этикета и красоты. Клиентура у нее прекрасная. Молодого наездника она взять побоялась бы. У нее ездят барышни американки, чего доброго еще увлеклись бы, а так, за сорок, ей самое подходящее… Да что говорить!.. Сегодня же и пойдемте. У меня урок от трех. Хозяйка в два пойдет на прогулку, вы и поезжайте с ней. Она вас и опробует. Мы с вами одинакового роста. Вы наденете мой костюм.

А мне так будет приятно показать, как все русские ездят.

Петрику вспомнились слова Анели: — "да як же-шь так просто з мосту"… но он согласился. Не все ли равно?… Четыреста франков?… Маловато… Да он привык голодать… Зато будет при своем деле и с лошадьми, что он так всегда любил.

Ермолин словно угадал мысли Петрика.

— Это ничего, что только четыреста франков. В сезон вы чаевыми столько же наберете. Тут так принято, чтобы наезднику и палефренье давать на чай.

Петрик опять поморщился, но генерал Ермолин ударил его по плечу и сказал: — Да будет!.. Россию прогуляли!.. Так что уже тут!.. Забудьте на это время прошлое… Вы наездник, и только. А те, с кем вы будете ездить — клиенты… И все… Не вы один страдаете… А шоферы такси?… Когда-нибудь и свое благородство покажете.

— Аdditiоn s'il vоus рlаit, — крикнул Ермолин.