На следующий день вечером к ней в палату снова вошла Джиллиан Бэйли и плотно закрыла за собой дверь. Она выглядела совершенно измученной.

– Мэгги, – проговорила Джиллиан Бэйли и села в ногах кровати, – я знаю, что ты просила повидаться с Джонни. Я знаю, что он тебе дорог, что ты за него переживаешь. Но тебе пока что нельзя с ним видеться. Он не помнит тебя и не хочет с тобой встречаться.

Мэгги кивнула. Она спокойно приняла этот удар.

– Я не буду ни о чем его просить, не буду его смущать. Я просто хочу, чтобы он знал, что он не одинок.

Мэгги сдержала подступившие слезы и постаралась придать лицу спокойное выражение. Это она умела. За долгие годы разочарований и отказов она в совершенстве овладела этим навыком. Ее никогда не били и не третировали, но регулярно избегали, игнорировали, не обращали на нее внимания. Однажды ее поместили в очередную приемную семью прямо перед Рождеством. Новые родители не захотели «нарушать» свой семейный праздник, смущать съехавшихся к ним родственников. Поэтому Мэгги провела все праздники в своей комнате, вслушиваясь в доносившийся снизу шум гуляний и веселья. Ей казалось, что там, на первом этаже, людям по-настоящему весело. Вечером в канун Рождества ей принесли тарелку еды, а вот в Рождество о ней надолго забыли. Такое случалось с ней постоянно. Она прекрасно знала, что значит остаться совсем одной, и потому не хотела, чтобы Джонни страдал от одиночества, пусть даже ее общество ему сейчас неприятно.

Джиллиан Бэйли кивнула и несколько секунд молча всматривалась в непроницаемую маску, в которую превратилось лицо Мэгги.

– Я не понимаю, как все это могло случиться. Но это случилось. И я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы ему помочь. Я буду заботиться о нем, пока ему это будет необходимо. Он не останется в одиночестве.

Она произнесла эти слова мягким тоном, а потом взяла Мэгги за руку.

– Я буду ждать, – прошептала Мэгги и почувствовала, как ее непроницаемая маска дала трещину. – Вы ему скажете? Скажите ему, что я буду рядом, всегда, когда только ему понадоблюсь.

Джиллиан кивнула и поднялась.

На следующий день Мэгги выписали из больницы.

3

 Время рождаться

«Бобби и бубенцы» звучали неожиданно хорошо. Одетые в одинаковые синие блейзеры и стильные черные галстуки-бабочки, они выглядели ладно и казались настоящими профессионалами. Парень с микрофоном действительно умел петь. Они исполнили всеми любимые хиты и разбавили выступление медленными композициями, так что парни могли под каждую вторую песню вволю пообниматься со своими девушками. Джонни сутулился и старался не слишком часто поправлять тугой галстук-бабочку. В белом блейзере ему было очень жарко. Он тосковал по джинсам и сапогам. Но сегодня вечером он был при параде. Мама настояла, чтобы он нацепил все эти приличные тряпки. Он-то хотел показать себя и явиться на выпускной бал в кожаной куртке, но мама отвергла этот план.

Ярко-розовая гвоздика в петлице его пиджака успешно сопротивлялась духоте, царившей в переполненном, чересчур украшенном школьном спортзале. Темой для бала выбрали подводный мир, и помещение превратили в океанские недра, уставили фонтанами и аквариумами. Над головами собравшихся висели рыболовные сети, набитые бирюзовыми воздушными шариками, – те, похоже, изображали морскую воду. Под сетями, прямо над толпой, неловко раскачивались гигантские сверкающие морские звезды, а вход в зал был замаскирован под сходни затонувшего корабля. Папочка Айрин Ханикатт пожертвовал кругленькую сумму в комитет по подготовке к выпускному, где председательствовала сама Айрин, и комитет сумел неплохо распорядиться деньгами. На музыкантах часто экономили, но на этот раз комитет не поскупился и позвал профессиональную группу, так что выпускники танцевали без устали.

Джонни вообще не собирался на выпускной, но Картер, сохший по Пэгги Уилки, упросил Джонни ее пригласить, чтобы устроить двойное свидание.