Она была похожа на его маму. Правда, ни мамину красоту, ни эффектную внешность она не унаследовала. А еще она была похожа на Билли: те же темные волосы, та же вихрастая челка. От этого ему было легче смириться с тем, что она – родня… и сложнее принять, что остальных нет в живых.

Джонни снова лег на спину и уставился в потолок. Сквозь жалюзи в палату просачивались лучи вечернего солнца, напоминавшие ему о том, что он целыми днями только и делает, что спит. Врачи говорили, что это нормально, потому что он идет на поправку. Судя по всему, так и было, потому что поправлялся он на удивление быстро. Но ему было на это совершенно плевать. Он с благодарностью погружался в забытье, которое уносило его прочь от отчаяния, наполнявшего каждый миг бодрствования. Джонни закрыл глаза, мечтая снова вернуться в тот сон.

Да, это и правда был сон. Теперь, наяву, он вдруг понял, что за незнакомка ему приснилась: та самая девушка, что вчера выплакала все глаза у его кровати. Девушка, которую он не вспомнил. Маргарет. Мэгги. В его сне она была без очков, и все же он ее узнал. А вот выпускной был таким же, как в жизни, до малейших деталей. Он так ясно все помнил. В конце концов, это ведь было всего пару недель назад. Ему пришлось осадить себя. Это ему так кажется. Но если верить Джиллиан Бэйли, то сегодня пятое марта две тысячи одиннадцатого года. А значит, с выпускного бала тысяча девятьсот пятьдесят восьмого миновало уже почти пятьдесят три года.

Он пригласил Пэгги Уилки. На ней было розовое платье с декольте, великолепно подчеркивавшее ее щедрые формы. Картер чуть не умер, когда увидел ее, и весь вечер только и делал, что вился рядом с ней, хотя должен был развлекать свою грымзу-кузину. Во сне все было так же, как наяву: те же люди, те же рыболовные сети и блестящие обитатели моря, тот же тесный галстук-бабочка у него на шее, то же желание поскорее избавиться от него. Все было так же… за исключением той девушки, Мэгги. Забавно, в его сне на ней было платье, в котором пришла на бал Айрин Ханикатт. Ему запомнилось это платье. В красном была одна Айрин, остальные девицы нарядились в пастельные тона. Заметив Айрин в таком наряде, все принялись шушукаться, и Айрин сникла под пристальными взглядами толпы. Он решил, что она выглядит просто чудесно, но ей самой явно казалось, что с платьем она прогадала.

В его сне на Айрин было воздушное платье персикового цвета, на тоненьких, украшенных блестками бретельках. Он танцевал с ней – так же, как и наяву, и даже песня была та же самая. Отличалось лишь платье. Как странно. Чего ради его подсознание нарядило Мэгги в платье Айрин Ханикатт и отправило на выпускной бал? Он ясно видел ее, в красном платье, с длинными волосами, посреди школьного зала, словно и она тоже стала частью воспоминания.

* * *

– Он меня не помнит, – проговорила Мэгги. Она вытолкнула из себя слова, что зрели в ней с тех самых пор, когда ее выписали из больницы. – Как будто ничего и не было. Как будто он упал с балкона в пятьдесят восьмом, а очнулся в две тысячи одиннадцатом. Для него время, которое он провел в чистилище, не существует. Но пока он был там, прошло пятьдесят три года!

Мэгги и Гас ехали в старом пикапе. Он рулил, она прижималась лицом к стеклу пассажирской дверцы, глядя на вечернее небо.

Они оказались вдвоем впервые с тех пор, как Мэгги вернулась домой. Айрин отправила их в магазин купить кое-что к ужину.