У Гаса дрогнули руки, и он сжал ладонями подлокотники старого кресла, провел по истертой ткани длинными пальцами и несколько раз глубоко вдохнул. А потом взглянул на Мэгги, и та вздрогнула от неожиданности. Гас боялся того, о чем рассказывал.

– Когда моя бабка открыла глаза, то увидела их. Там было три женщины, двое мужчин и с десяток детей. Все они шли по руслу реки. Бабушка вскрикнула от неожиданности, но они ее не услышали. Она говорила, что они были метрах в десяти ниже по течению. Она вдруг заметила, что река полна воды. Вода доходила мужчинам и женщинам до колен, и они шли прямо по ней. Дети держали взрослых за руку и двигались с большим трудом. Подул легкий ветерок. Он снова донес до моей бабки тот запах… запах чистого страха. Одежда на людях была не современной, и бабка догадалась, что видит то, что случилось на этом самом месте когда-то давным-давно. Люди шли быстро, так быстро, как только позволяла вода в реке. Моя бабка видела, как они приблизились, прошли мимо нее и скрылись за поворотом русла. Тогда она догадалась, что это рабы… беглые рабы. Она говорила, что почувствовала связь с ними, такую сильную, словно кто-то из них был ее родней. Ей казалось, будто она слышит, как в унисон ее сердцу бьется еще одно сердце, как оно к ней взывает. Ей не хотелось уходить. Она говорила, что ей захотелось побежать следом за ними и она с трудом удержалась, чтобы не сдвинуться с места.

А потом она услышала еще кое-что, отчего кровь застыла у нее в жилах. То был лай собак, он слышался сразу со всех сторон. А в следующий миг показались и сами собаки, и с ними всадники; они пытались выследить беглецов. Но собаки, в отличие от рабов, почему-то ее учуяли. Они метнулись с одного берега реки на другой, прямо по воде, и помчались туда, где она стояла, хотя все, что она видела перед собой, происходило лет за семьдесят пять до той ночи. Всадники бросились следом за псами. Бабушка побежала к дому, стала звать деда, и вдруг…

Гас замолчал и вытер со лба блестящие капельки пота.

– Вдруг она поняла, что не видит дома. Его больше не было. Она чувствовала, что собаки все ближе, слышала, как что-то выкрикнул всадник, и поняла, что он тоже ее заметил.

Айрин вдруг крепко ухватила Мэгги за руку. Глаза у нее расширились и стали круглыми, словно блюдца.

– На моей бабушке была длинная белая ночная рубашка, на плечах шаль. Наверное, шаль свисала до самой земли, потому что она почувствовала, как одна из собак ухватилась за край шали и та сползла с ее плеч. Бабушка чуть замешкалась, и один из псов сразу ее нагнал. Еще один пес вонзил зубы ей в ногу, сзади, и она снова выкрикнула имя деда. Она говорила, что чувствовала, будто ей конец… и в этот миг увидела перед глазами лицо деда, ухватилась за этот образ, вцепилась в него, как никогда прежде желая, чтобы он был рядом. И он действительно оказался с ней рядом, подхватил ее на руки…

Мэгги и Айрин шумно выдохнули в унисон, не скрывая облегчения.

– Ни собак, ни всадников нигде не было. Но моя бабушка перебудила всех в доме. Дед перед всеми извинился и поскорее увел бабку в комнату, сочинив что-то насчет того, почему она вдруг оказалась на улице среди ночи и стала вопить как сумасшедшая.

– Значит, это было… лишь видение? – робко спросила Айрин.

– Вроде того… – кивнул Гас. – Вот только когда они вернулись к себе, то заметили, что подол бабушкиной рубашки насквозь промок.

– Значит, там правда была вода. И она правда видела беглых рабов, которые шли по полноводной реке, – прошептала Мэгги.

– Нет, мисс Маргарет, подол бабкиной рубашки промок не от воды, а от крови. На левой икре у нее виднелся глубокий след от укуса. Она показывала мне шрам спустя много лет, когда пересказывала эту историю. Она не просто видела призраков, но была среди них.