Мэгги и Джонни, недоумевая, смотрели на него.

– У нее был другой отец, – невозмутимо сообщил Гас.

– Значит, та девушка, которой помогла ваша бабушка, все же не вышла за своего жениха? – предположила Мэгги.

– Нет… не в том дело, – возразил Гас. – Она за него вышла и родила дочь… хозяйка дома и была ее дочерью.

– Ваша бабушка помешала тому мужчине изнасиловать племянницу. И она от него не забеременела. – Джонни выложил правильный ответ с мрачным выражением на лице. Взглянул на Мэгги, потом на Гаса.

Гас кивнул ему, а Мэгги едва слышно выругалась. Все трое надолго замолчали, обдумывая услышанное.

– Но, Гас… получается, ваша бабушка помогла той девушке, – снова повторила Мэгги.

– Помогла, мисс Маргарет. Но в тот самый миг она изменила ход событий настолько, что одна женщина просто исчезла, а на ее месте оказалась другая. Понимаете, о чем я толкую?

Джонни протянул руку и снова коснулся Мэгги, словно вдруг испугался, что может ее потерять. Мэгги сжала его пальцы.

– Может, у вас, мисс Маргарет, самые лучшие намерения, вот только мы с вами говорим о жизни, а с ней играть нельзя. Все, что было, и все, что есть, может перемениться в одно мгновение. Порой память у людей попросту не поспевает за происходящим. А если есть вещи, которых вы вовсе не понимаете, то это просто время. Оно подчас может передумать, я вам уже говорил. Время подвижно… как те зеркальные лабиринты, о которых я вам рассказал, но, детка, это ведь не игра. Это все по-настоящему.

* * *

В тот вечер Джонни помогал Мэгги с уборкой, и все было почти так же, как прежде, когда никто, кроме нее самой, не видел его – ее воображаемого друга. Она рассказала ему о том, как он мог в один миг выполнить работу, отнимавшую у нее несколько часов, как ему достаточно было просто представить себе результат. Он лишь изумленно покачал головой и попытался устроить так, чтобы пол сам себя вымыл, но швабра грохнулась на пол, расплескав вокруг воду.

– Получается, у чистилища были свои достоинства, – вздохнул он, а Мэгги расхохоталась при виде угрюмого выражения на его лице.

– Были. Вот только мне кажется, что ты бы не вернулся назад, даже если бы получил при этом все мыслимые способности. Ты был там как джинн в бутылке. Ты не мог освободиться.

– А ты бы хотела, чтобы я вернулся туда? – осторожно спросил он.

– В чистилище? – недоверчиво переспросила она.

– Ну да. Мне порой кажется, что ты влюблена в призрака, а реальный человек, тот, кем я оказался, – сплошное разочарование.

Мэгги уставилась на него, а потом отвернулась с виноватым видом. Пару минут она молча терла пол шваброй, пытаясь собраться с мыслями. Наконец она заговорила:

– Нет, я бы этого не хотела. Но я… скучаю по тебе. По тому Джонни, который мне читал, который смешил меня и думал, что я… особенная. Мне не хватает твоей любви, твоих прикосновений. Я хочу сама касаться тебя в ответ, хочу танцевать и знать, что ты за мной наблюдаешь. Я скучаю по своему другу.

Джонни почувствовал ее тоску, и эта тоска больно отозвалась у него в груди. Он уже успел узнать, каково это – любить ее. Да, у него была всего одна восхитительная ночь под звездами, когда он держал ее в своих объятьях, но та ночь показала ему, какой может стать их любовь, и этого хватило, чтобы он не переставал искать ее даже тогда, когда решил, что она его бросила.

Мэгги попыталась ему улыбнуться, но ее бледные губы дрогнули, не желая складываться в улыбку. Джонни видел, что ей не до веселья.

– Я скучаю по тебе, Джонни. Но я так много потеряла за свою жизнь, что переживу, даже если мне придется потерять и тебя.