|
Потому-то и она там оказалась. Все мои предки были рабами, а после освобождения остались на старом месте, у прежних хозяев, но только теперь получали за свою работу немного денег. Хотя жизнь их, считайте, и не поменялась. И вот бабка рассказывала, что с тех пор, как она оказалась в прошлом, где были рабы и собаки, ее жизнь стала сущим кошмаром. Словно шлюзы какие-то открылись. Кровная связь и история ее семьи, которой был пропитан весь этот дом, – а он тогда простоял уже лет сто, не меньше, – превратили его в этакий зеркальный лабиринт, вроде тех, что устраивают в цирке. Вы в таких бывали? Там вокруг миллион ваших собственных отражений всех видов и размеров, и вы уже толком не знаете, которое из них настоящее, которое из них вы. Однажды моя бабка работала в том большом доме и вдруг почувствовала слабость. Хозяйка предложила ей отдохнуть в небольшой гостиной в кресле-качалке. Бабушка села в кресло и уснула, укачала сама себя. А когда проснулась, то увидела, как прямо перед ней юная белая девица отбивается от мужчины сильно старше ее, делавшего ей весьма предосудительные намеки. – Гасу явно было неловко, но он собрался с духом и продолжал: – Моя бабка, не задумавшись ни на мгновение, вскочила и принялась колотить этого мужчину по спине, стараясь отогнать его от девицы. Мужчина выбежал из комнаты, а девица бросилась к ней и стала, рыдая, умолять, чтобы она никому не рассказывала о том, что видела. Девица была одета по моде рубежа веков, и бабушка поняла, что проснулась в той же самой комнате, но в другом времени. Тогда она перепугалась и за себя, и за ту девушку. Девушке было лет восемнадцать-девятнадцать, и она была помолвлена. Мужчина, который напал на нее, приходился ей дядей, так что девица понимала, что огласка убьет ее мать, расстроит жениха, а может, и вовсе будет стоить ей помолвки и брака. Она боялась потерять жениха гораздо сильнее, чем опасалась своего дяди, и сразу пообещала бабушке, что впредь будет вести себя «осторожнее». И вот, пока бабушка старалась утешить эту молодую девицу, в гостиную вошла служанка, чернокожая женщина, которая явно уже давно работала в этом доме. Бабушка говорила, что сразу поняла: перед ней ее собственная бабка в молодости. Понятно, что служанка ее не узнала. Она стала спрашивать, как ее зовут и откуда она, а потом обняла свою молодую хозяйку и велела моей бабке немедленно уйти, хотя девушка и пыталась ее отговорить. Но служанка вывела девушку, а бабушке сказала, что сейчас позовет подмогу. Тогда бабушка уселась в кресло-качалку, взялась за свою цепочку с образком святого Христофора и стала тереть ее пальцами и качаться, представляя себе лицо моего деда. И тогда, как она рассказывала, она вдруг снова проснулась, уже там, где и заснула, в своем времени, благодарение небесам.
– Но ведь она выручила ту девушку, Гас! Что в этом плохого? – вмешалась Мэгги. Гас долго смотрел на нее с самым серьезным видом, а потом проговорил: – Моя бабка тогда была так потрясена, что не захотела оставаться одна. Ей нужно было уйти к себе, и она пошла отпроситься у хозяйки. – Гас снял с головы шляпу и принялся мять ее поля пальцами. Мэгги насторожилась оттого, что он не сразу продолжил рассказ, словно хотел собраться с духом, прежде чем поведать о том, что было дальше. – В чем дело, Гас? – мягко спросил у него Джонни. – О чем вы не хотите нам рассказать? – Когда она отыскала хозяйку дома… то не узнала ее, – прошептал Гас. – Голос у той был почти такой же, как прежде, вот только она оказалась высокой и темноволосой, а прежняя хозяйка была блондинкой, причем небольшого роста. – Не понимаю. Что же изменилось? – спросил Джонни. – Дом принадлежал кому-то другому? То событие в прошлом вызвало изменения, которые поменяли все в доме? – добавила Мэгги. – Вовсе нет. Хозяйку звали так же, как раньше, – ответил им Гас. |
