– Веруся…Ты бы чаем гостью напоила, – изрекал наконец Иван Антонович. В его словах Арине чудилась фальшь. О ней не должны так говорить. Разве она здесь гостья? Она ведь домой приехала.

Бабушка с готовностью поднималась с кресла и исчезала в коридоре. Арина бежала за ней на кухню, накладывала в вазочку варенье, наливала кипяток в заварной пузатый чайник, расставляла на столе чашки.

Дождавшись традиционного вопроса о том, как у неё дела, Арина начинала рассказывать – о библиотеке, о книге «Народные художественные промыслы», об институте, в который она собирается поступать. Накопит денег на учёбу и поступит.

– Ты накопишь, в библиотеке твоей, – усмехался дед. – Денег-то много ль надо?

– В московском институте культуры год обучения стоит четыреста пятьдесят тысяч, а бюджетных мест всего пятнадцать, но я попробую, может, поступлю. В областном – триста тридцать две тысячи рублей. А в Православном Свято-Тихоновском университете всего шестьдесят тысяч в год! Правда, там бюджетных мест вообще нет. Я пенсию буду откладывать, накоплю.

Услышав, что учиться на факультете художественных промыслов надо четыре года, Вечеслов крякнул.

– Ты пробовала уже учиться, и в ветеринарном, и в медицинском. Не получилось. Двести сорок тысяч, у нас и денег таких нет… Нет, мы дадим конечно, без вопросов. Но не на институт. И не столько. Уж извини…

– Нет, что ты, дед! Мне не надо, я не за деньгами приехала.

– Вот те на! Не надо ей. А зачем тогда ехала – в такую даль, да по такой погоде?

– Просто так. Вас проведать, узнать, как живёте.

– А чего нас проведывать? Живём, хлеб жуём. Мы тебя вырастили, на ногах крепко стоишь, колледж окончишь, профессию получишь…

– Мне не нужна эта профессия, – запальчиво возразила Арина. – Я в столовой работать не собираюсь! И кулинаром не хочу. А учусь просто так, чтобы готовить уметь, сервировать красиво.

– Нет, ты посмотри на неё. Просто так она учится. Да какой тебе институт культуры?! Там очное отделение, а ты только дистанционно учиться можешь, – добивал Арину Вечеслов. – За год заплатишь, за второй, а с третьего слетишь… И из Гринино в Осташков кататься – деньги зря тратить, на автобус да на электричку, а билета студенческого у тебя нет. Ты вот что, девочка… Ты же сама понимаешь, не потянешь ты институт. Книжки выдаёшь, конференции читательские проводишь, или что там у вас… А к нам мотаться ни к чему. – Иван Антонович чеканил слова, чётко выговаривая каждый звук, будто читал лекцию у себя на кафедре.

Аринина голова сама собой опустилась на грудь, как у нерадивой студентки, не сдавшей зачёт. Полковник мягко приподнял её подбородок, заглянул в глаза и сказал уже другим, нормальным голосом:

– Нет, если надо будет, приезжай, поможем чем сможем. Всё ж не чужая ты нам, десять лет с тобой вожгались, себя не жалели, голос ни разу не повысили, руки не подняли ни разу. А выходит, надо было, раз такие идеи тебя посещают неразумные. Двести сорок тысяч отдать неизвестно за что. Где работать будешь после института этого? В церковной лавке крестиками торговать? Или в монастыре вышивальщицей живьём себя похоронишь. Да я такой судьбы врагу не пожелаю!

– Ваня…

– Что – Ваня? Я что, неправду говорю?

Арина торопливо попрощалась, вышла в коридор, потянула с вешалки пальто. Полковник бушевал, бабушка его успокаивала. Ей никто не предложил остаться, переночевать в Арининой бывшей комнатке, о которой она вспоминала, как вспоминают о друге детства – светло и безвозвратно.

Вера взглядом попросила мужа замолчать, вышла в коридор следом за Ариной, завела ни к чему не обязывающий разговор.