– Это ты виновата, что Берни не получил дар! – послышался крик, после которого последовал толчок в спину.

Говорящей оказалась высокая, плотного телосложения девушка. Водница – поняла я по переливающимся ракушкам в ее волосах. Кажется, она училась в школе при Академии, куда идеальные отправляли своих детей.

– Не говори ерунды, – стушевалась я. Лимани предупреждала. Но как можно умолчать о том, что и так здесь всем известно? Или я заставлю их считаться со мной, или… совершенно не хотелось представлять это или. – В том, что Берни не получил дар, виноват он сам!

– Вы посмотрите, она еще и огрызается, – обратилась она к окружавшей нас толпе. – Гымык явал, – крикнула она, ткнув в меня пальцем. – Твое место среди других выскочек. Не ходи здесь и не раздражай нас!

– Гымык явал, – подхватили остальные.

– Я не только выскочка, я – первая в роду. Ясно вам? – грубее, чем хотелось, сказала я. – Я буду ходить где хочу и когда хочу. Кутху выбрал меня, значит, я достойна этого!

Она открыла рот, собираясь выдавить из себя новую порцию оскорблений, как позади раздался голос Лимани:

– Отойдите, – скомандовала она, и плотное кольцо окружавших расступилось, пропуская ее. – Рени, ты что творишь? – обратилась она к нападавшей.

– Эта бездарь посмела перечить мне. Берни остался дома, а она спокойно плывет на первый остров, – шипела Рени, слюни разлетались по сторонам.

– Милгын под защитой Совета островов. Всякий, причинивший вред ворону, будет наказан, – громко объявила Лимани.

– А ты что, решила выслужиться? И перед кем… – разразилась скрипучим смехом Рени.

– Если у идеальных подросток не проходит инициацию… – Лимани выразительно обвела взглядом собравшихся. – Как бы слухи не поползли…

Рени поперхнулась, почувствовав, что ее авторитет может упасть из-за столь колких фраз. Не зря Лимани объясняла мне, как идеальные заботятся о сохранении статуса.

– Так и быть, ворона я трогать не буду. Его. Здесь. Нет. – Она резко развернулась, махнув волосами перед моим лицом, и ушла.

– Как ты? – спросила Лимани, когда толпа вокруг нас начала уменьшаться. – Ворон, конечно, неприкосновенен, но в твоем случае… Жаловаться я бы тоже не советовала, – покачала она головой. – Лучше не приставай к ним.

– Лимани, спасибо тебе, конечно, но… – помедлила секунду. – Это она приставала ко мне, понимаешь? Мне без разницы, какого самомнения о себе идеальные и почему другие одаренные так лебезят перед ними, но когда они переходят границу… Я сказала им и повторю тебе. Да, я выскочка! И знаешь что? Я горжусь этим!

– Ты должна доказать им… – начала по-старому Лимани.

– Я никому и ничего не должна. Ясно? – Я старалась изо всех сил не перейти на крик. – Ты ничем не лучше, чем я.

– Я бы так не сказала, – не сдержалась Лимани.

Я открыла и закрыла рот. Я хотела сказать подруге многое, но понимала – это бессмысленно. С Лимани нам, кажется, не по пути.

Слишком медленно, с абсолютно ровной спиной и приподнятым подбородком, я обошла палубу, ловя на себе завистливые, любопытные и злые взгляды.