Он нажал на верхнюю дверь, к его удивлению, она распахнулась, и он оказался в начале длинного коридора. Он вошел внутрь, закрыл за собой дверь и постоял немного, думая только о звуке воды, капающей с его пальто на мраморный пол.

Постепенно его глаза привыкли к свету в коридоре, пока он ждал, сосредоточенно прислушиваясь ко всякому звуку.

Внезапно его пробрал озноб, и он втянул голову в плечи, пытаясь саккумулировать тепло. Когда Брунетти снова посмотрел вперед, у открытой двери в нескольких метрах от него с открытым от удивления ртом стоял Ла Капра.

Ла Капра опомнился первым и непринужденно улыбнулся.

– Синьор полицейский, так вы вернулись. Какое приятное совпадение. Я только что закончил расставлять экспонаты в моей галерее. Не хотели бы вы взглянуть на них?

Глава 24

Брунетти проследовал за ним в галерею и быстро обежал глазами выставочные витрины. Когда они вошли, Ла Каира повернулся и сказал:

– Позвольте мне взять ваше пальто. Вы, должно быть, замерзли, пока шли по дождю. Такой‑то ночью, – он помотал головой, ужасаясь одной мысли.

Брунетти снял пальто, заметив, как оно отяжелело от воды, и отдал его Ла Капре. Тот тоже, казалось, удивился его весу и не смог придумать ничего лучше, как перебросить пальто через спинку стула, где оно и осталось висеть, и вода стекала с него на пол широкими ручьями.

– Что привело вас ко мне снова, Dottore?  – спросил Ла Капра, но прежде чем Брунетти успел ответить, сказал: – Позвольте предложить вам что‑нибудь выпить. Может быть, граппы? Или горячего ромового пунша? Прошу вас, я не могу позволить вам так стоять и мерзнуть, вы же гость в моем доме, я обязан вас угостить.

Не дожидаясь ответа, он подошел к интеркому, который висел на стене, и нажал кнопку. Через несколько секунд послышался тихий щелчок, и Ла Капра произнес в трубку:

– Не мог бы ты принести бутылку граппы и немного горячего ромового пунша?

Он повернулся к Брунетти, улыбаясь, – идеальный хозяин.

– Сейчас все будет. Ну а теперь, пока мы ждем, скажите мне, Dottore,  что заставило вас снова навестить меня так скоро?

– Ваша коллекция, синьор Ла Капра. Я узнавал о ней все больше и больше. И о вас.

– Неужели? – произнес Ла Капра, по‑прежнему улыбаясь. – Я и понятия не имел, что меня так хорошо знают в Венеции.

– В других местах тоже, – ответил Брунетти. – В Лондоне, например.

– В Лондоне? – Ла Капра изобразил вежливое удивление. – Как странно. Мне казалось, я никого не знаю в Лондоне.

– Ну, возможно, вы приобретали там какие‑то изделия?

– Ах да, я думаю, это вполне возможно, – ответил Ла Капра, продолжая улыбаться.

– И в Париже, – добавил Брунетти.

И снова вежливое удивление, как будто Ла Капра ждал, что после Лондона Брунетти упомянет Париж. Однако прежде чем он успел что‑либо сказать, дверь открылась и вошел молодой человек, но не тот, который впускал Брунетти внутрь. Он держал поднос с бутылками, стаканами и серебряным термосом. Поставив поднос на низенький столик, он хотел уйти. Брунетти узнал его не только по фотографии, присланной из Рима, но и потому, что он был похож на своего отца.

– Нет, Сальваторе, останься и выпей с нами, – сказал Ла Капра.

Потом повернулся к Брунетти:

– Что вы предпочитаете, Dottore?  Я вижу здесь сахар. Хотите, я приготовлю вам пунш?

– Нет, спасибо. Я буду граппу.

«Джакопо Поли», изысканная бутылка ручной работы, только лучшее для синьора Ла Капры. Брунетти выпил все одним глотком и поставил свой стакан обратно на поднос прежде, чем Ла Капра закончил наливать кипяток в свой ром.