– Это все, синьор? – спросил он.

– Да, пока все. Помните, это ограбление, и с ним будет разбираться… – он прервал тираду, услышав звонок телефона. Раздраженный шумом, Патта схватил трубку и заорал: – Я говорил, чтобы никаких звонков!

Брунетти ожидал увидеть, как он швырнет трубку, но вместо этого Патта ближе поднес ее к уху, и Брунетти заметил, что он потрясен.

– Да, да, конечно, я здесь, – сказал Патта. – Соединяйте.

Патта сел попрямее и провел одной рукой по волосам, как будто звонивший мог увидеть его через трубку. Он улыбнулся, еще раз улыбнулся и стал ждать. Брунетти услышал отдаленные раскаты мужского голоса, потом Патта ответил:

– Доброе утро, синьор. Да, да, прекрасно, спасибо. А у вас?

Обрывки ответа достигли ушей Брунетти. Он смотрел, как Патта берет ручку, лежавшую у него на столе, забыв про «Монблан Майстерштюк» в кармане пиджака. Патта схватил клочок бумаги и подтянул к себе.

– Да, да, синьор. Я слышал об этом. По правде сказать, я как раз сейчас это обсуждаю.

Он замолчал, а из трубки к нему потекли новые слова, которые доходили до Брунетти в виде неясного бормотания.

– Да, синьор. Я знаю. Это ужасно. Я был шокирован, услышав об этом. – Новая выжидательная пауза. Он сверкнул глазами на Брунетти и быстро отвел взгляд. – Да, синьор. Один из моих людей уже поговорил с ней.

С той стороны последовало бурное словоизвержение.

– Нет, синьор, нет конечно. Это ее знакомый. Я его специально просил ее не тревожить, только посмотреть, как она, и поговорить с ее врачами. Конечно, синьор. Я понял, синьор.

Патта поднял ручку за кончик и стал ритмично постукивать ею по столу. Он слушал.

– Конечно, конечно. Я выделю столько людей, сколько нужно, синьор. Мы знаем, как она щедра к городу.

Он метнул очередной взгляд на Брунетти, перевел глаза на постукивающее перо и заставил себя положить его на стол.

Он долго слушал, пялясь на ручку. Пару раз он пытался заговорить, но голос в трубке обрывал его. Наконец, вцепившись в трубку, он смог произнести:

– Как можно скорее. Я лично буду держать вас в курсе. Да, синьор. Конечно, синьор. Да.

Времени на «до свиданья» ему не дали; голос на том конце вырубился.

Патта осторожно повесил трубку и посмотрел на Брунетти.

– Это, как ты, наверное, понял, был мэр. Я не знаю, откуда он узнал, но узнал. – Патта ясно показал, что подозревает, что Брунетти позвонил и оставил анонимное сообщение в мэрии.

– Похоже, что Dottoressa,  – начал он, произнося это слово таким тоном, который ставил под сомнение качество образования сразу и в Гарварде, и в Йеле, учебных заведениях, где Dottoressa  Линч получала свои степени, – его приятельница, и… – после паузы он разродился: – благодетель города. Так что мэр хочет, чтобы это было рассмотрено и улажено как можно быстрее.

Брунетти молчал, зная, как может навредить любое его замечание. Он взглянул на бумагу на столе Патты, потом в лицо начальнику.

– Что у тебя сейчас в работе? – спросил Патта, что, как понял Брунетти, означало, что ему отдадут расследование.

– Ничего такого, что не может подождать.

– Тогда я хочу, чтобы ты занялся этим.

– Да, синьор, – сказал он, надеясь, что Патта не предложит никаких особых шагов.

Поздно.

– Отправляйся в ее квартиру. Посмотри, что удастся найти. Поговори с соседями.

– Да, синьор, – сказал Брунетти и встал, надеясь, что он закончил.

– И держи меня в курсе всего, Брунетти.

– Да, синьор.