— Не помню, чтобы мы были представлены.

Ответила леди Маргарет.

— И не были. Она слишком молода, чтобы встречать предателей.

Они обменялись семейными новостями, местными слухами, затем Ателдин низко поклонился из седла и развернул лошадь. Он отсалютовал рукой капитану Тагвеллу в знак благодарности, что тот не открыл огонь и пришпорил коня в сторону деревни.

Инцидент озадачил Смолевку. Она думала, что все враги короля похожи на её отца, сурового пуританина, скучно одетого и коротко остриженного, и ей было трудно представить, что обаятельный, элегантный, изысканный дворянин, такой как лорд Ателдин, может быть в их рядах. Леди Маргарет объяснила.

— Король исключительно глупый мужчина, милая. Два дня в году он вполне очарователен, но все остальное время он чрезвычайно глуп и упрям как осёл выше всякого понимания. Каждый раз, когда ему требуются деньги, он придумывает новое основание. Так не должно быть. Он почти высосал из нас всё и, конечно, выжимает состояние из Гарри. Здесь пошлины, там пошлины, а когда пошлины некуда запихнуть, он требует займы, которые никогда не будут выплачены. Затем он пытался обойтись без Парламента, а англичанам это не нравится. Они любят Парламент. Он обеспечивает мужчин, таких как Гарри, делом. И я совсем не удивлена, что так много хороших мужчин восстало.

Смолевка была изумлена внезапной переменой леди Маргарет в своих предпочтениях.

— Тогда почему вы на стороне короля.

— Я, милая? Никто в нашей семье не был бунтовщиком, и я не хочу быть первой.

Они вернулись в длинную галерею, и леди Маргарет уныло уставилась на книгу в раме, которая помогала ей сшивать страницы. Он не сильно преуспевала в переплетном деле.

— Помимо всего прочего, король есть король, даже если он глупец. Дело не только в этом, — она нахмурилась. — С тех пор как началось восстание, из каждого темного угла выползают ужасные твари. Я не хочу, чтобы правили баптисты, анабаптисты или кто-либо ещё! Они потребуют, чтобы я принимала ванную и называла это религией! — она покачала головой. — По правде говоря, милая, я бы желала, чтобы эта война никогда не начиналась. Если бы королева Елизавета была бы благоразумной и воспитывала сына, то у нас бы не было этих презренных шотландцев на троне. Нам нужен король, но почему он должен быть шотландцем, ума не приложу, — она взяла незаряженный мушкетон и с сожалением заглянула в него. — Может, мне бы удалось подстрелить кролика.

Все было так сложно. Некоторые дворяне поддерживали Парламент, а некоторые члены Палаты Общин поддерживали короля. Король был шотландцем, но шотландцы, которые признавали Карла своим королём, а одновременно он был королём Англии, отправили армию против своего монарха. Некоторые говорили, что это война против незаконных пошлин короля, другие говорили, что это война, чтобы помешать Парламенту захватить власть, которая была прерогативой короля, а многие полагали, что это война за религию, которая будет принята в Англии. Сосед сражался с соседом, отец с сыном, а солдаты, захваченные во время боя, чтобы избежать заключения, охотно меняли свою приверженность.

Полковник Вашингтон, с которым Смолевка разговаривала в тот вечер и который участвовал в религиозных войнах на севере Европы, был уверен в успехе.

— Это не плохая война, мисс Смолевка. В ней нет настоящей мерзости.

— Мерзости? — переспросила Смолевка

Он отвел взгляд, разглаживая свои небольшие усики.

— В ней отсутствует ненависть. Мы сражаемся, мужчины умирают, но нет здесь того, что было в Германии, — он покачал головой. — Я видел, как вырезали целые города. Нехорошо, нехорошо! — он уставился в кружку с элем. — Но заметь, если она будет продолжаться слишком долго, она станет очень кровавой.