– Как его зовут?

– Кобзарь его фамилия, зовут Николаем. Вот отчества его я не помню. Да и кто будет пацана по отчеству называть!

Положив рисунок в полевую сумку, Максимов произнес:

– Отчество мы узнаем. Ну а как вы сами-то живете, Константин Юрьевич?

– Ни шатко ни валко, так бы ответил… А потом, чего жаловаться-то? Все так нынче живут. Девчонок вот только жаль, что в снайперской школе учились. Уже тридцать девушек погибло из последнего выпуска. Я ведь у них занятия вел… Всех их и в лицо, и по фамилиям помню, голоса их веселые до сих пор слышу… Все такие задорные, жизнерадостные, молодые, красивые. Мы ведь старше двадцати пяти лет не брали. Хотя все они на фронт стремились. Очень жесткий набор у нас был! Самых лучших отбирали. Посмотришь на них – и настроение как-то сразу поднимается, как будто бы и не было никаких печалей. Вот сейчас сижу и рассматриваю их фотографии, – указал он на закрытую папку. – Мне бы поплакать, зарыдать в голос, а я не могу… Из горла только хрип идет. Все на сердце накапливается. Сейчас женскую школу снайперской подготовки перевели в поселок Амерево Щелковского района, начальником школы назначен Кольчак Николай Николаевич, полковник. Вот кто настоящим отцом для девушек будет! Он за них в огонь и в воду! И подготовит как надо. Только ведь не задержится он долго на этом месте, все на фронт рвется, рапорт за рапортом пишет, чтобы отпустили. – Вздохнув, добавил: – Может, оно и к лучшему для меня, что девчонок в Амерево перевели. Не буду их каждый день видеть, как-то успокоюсь. А то смотришь, бывало, на красу и думаешь: «А скоро ей в земле лежать…» Вот такие они невеселые дела.

Распрощавшись с Яншиным, Максимов ушел. В деле появились серьезные подвижки. Вроде бы порадоваться следовало, а вот только на душе было как-то очень тревожно, как если бы Константин Юрьевич переложил на него значительную часть своих невеселых дум.

Глава 23

Специальное задание

В Варшавскую разведывательно-диверсионную школу штандартенфюрер СС Нойман Максимилиан обычно приезжал с инспекцией. Штабу «Валли», который он представлял, важно было оценить, как проходит обучение агентов в одной из лучших школ абвера. Именно сюда приезжали сотрудники немецких спецслужб для ознакомления с новейшими методами подготовки квалифицированной агентуры из советских военнопленных. Руководство школы осознавало, что их школа является образцом для всех остальных заведений, а потому старалось продемонстрировать лучших агентов, познакомить с оформлением учебного лагеря и полигона, охотно показывало наглядные пособия, по которым проходило обучение агентуры.

В этот раз штандартенфюрер СС Нойман Максимилиан прибыл с иной целью – ему предстояло подобрать агента для выполнения особо важного задания, которое планировалось провести в Москве. Он уже осмотрел шестнадцать папок с личными делами агентов (среди них были и такие, кто имел немалый разведывательный и диверсионный опыт, уже не однажды побывал в глубоком советском тылу), однако они не удовлетворяли по ряду требований. Теперь он перелистывал дело Николая Кобзаря, сидящего напротив, которого ему настоятельно рекомендовал майор Марвиц. Штандартенфюрер вчитывался в содержание характеристик, отзывов от преподавателей, и чем глубже он вникал в детали, тем интереснее представлялся ему Кобзарь.

Свое детство Николай вместе со своей младшей сестрой Варварой провел в Даниловском детприемнике в Москве, организованном на территории бывшего монастыря, где размещались дети арестованных врагов народа, содержавшихся вместе с беспризорниками.