Шесть месяцев назад этот человек, входивший в состав советской диверсионной группы, перешедший фронт в районе Харькова, неожиданно сдался в плен патрулю полевой жандармерии и на сносном немецком языке объяснил, что хотел бы служить Третьему рейху.

Удивительным являлось то, что Кобзарь сдался в пятидесяти километрах от линии соприкосновения, иначе – в глубоком немецком тылу Харьковской области. Сумел невидимым пройти через множество дислоцированных частей, постов, пересечь два широких минных поля и поднял руки буквально у порога штаба армии.

То, что у Николая Кобзаря серьезные намерения служить Третьему рейху, он доказал тем, что сдал свою группу, с которой пересек линию фронта; рассказал о задании, которое они должны выполнить. А оно заключалось в том, чтобы взорвать штаб 6-й армии генерал-фельдмаршала Вальтера фон Рейхенау.

Когда же у него спросили, почему он не сдался раньше, Николай Кобзарь объяснил, что хотел продемонстрировать свои возможности. Что ему удалось в полной мере… В процессе обучения командование школы убедилось, что Кобзарь действительно хорошо подготовленный шпион, не хуже, а может быть, даже и лучше большей части диверсантов подразделения «Бранденбург-800».

И кто знает, что приключилось бы с командующим 6-й армии, если бы не сдача в плен этого русского.

Следовало отдать должное диверсионной группе русских, они были хорошо организованны, и потребовалось усилие двух пехотных полков, чтобы их наконец обнаружить. В плен из них никто не сдавался, а потому их пришлось уничтожить, потеряв при этом немало солдат.

Как и всякий военный контрразведчик, штандартенфюрер СС Нойман Максимилиан не доверял сдавшимся в плен. Можно было ожидать, что появление Кобзаря – это некая хитроумная игра русских для внедрения своего человека в абвер. Но уж как-то больно грубо получается: подставить под удар с десяток высококлассных диверсантов, которые могли бы принести еще немалую пользу, чтобы внедрить одного. Причем безо всякой гарантии, что предстоящий план сработает.

Психологи, работавшие с Кобзарем, не обнаруживали в его поведении какого-то антагонизма по отношению к сталинскому режиму, биография его тоже складывалась успешно, и в будущем со своими недюжинными способностями он сумел бы сделать неплохую карьеру в Красной армии. Однако в силу каких-то причин он выбрал противоположную сторону. Если не смотреть на все эти шероховатости, несколько портившие общую картину, к ним попал человек, обладающий всеми необходимыми качествами для разведчиков в глубоком тылу противника.

После тщательной проверки, которую Кобзарь успешно прошел, его направили в разведывательную школу в Варшаве, считавшуюся лучшей и непосредственно подчинявшуюся штабу «Валли».

В разведывательно-диверсионной школе Кобзарь обучался три месяца, где его готовили как разведчика ближнего тыла. В каждой из дисциплин он показал отличные результаты, выгодно отличавшие его от всего набора курсантов. Особые результаты он показал в психологической подготовке, где выявилась его способность влиять на людей и подчинять их своей воле.

И вот теперь, после окончания срока обучения, всех курсантов должны будут перевести в специальный лагерь, где они получат дополнительное задание для работы в советском тылу. А уже после этого им выдадут фиктивные документы, радиостанцию, шифры и коды к ним, а также оружие и снаряжение.

А далее в зависимости от задания их забросят или в прифронтовую полосу, или куда-нибудь в глубокий тыл русских: в Москву, Горький, Казань, Молотов, Свердловск, Пермь…

– Вы были комсомольцем? – спросил Нойман Максимилиан, прекрасно говоривший по-русски.