Каждый раз возвращаясь от психолога, он курил. Родители ругали сына за такую вредную привычку, даже урезали карманные деньги, но парень считал, что лучше не купит себе булочку в школьной столовой, чем останется без сигарет. Когда же он поступил в училище, то всё резко пошло проще. Некоторые из преподавателей тоже в своё время воевали и, узнав взгляд парня, когда тот погружался в воспоминания, попросту «за глаза» ставили ему оценки, достаточные чтобы получать стипендию, которая все равно уходила на сигареты. Только к концу третьего курса он бросил курить, нашёл девушку и вроде как даже забыл о проблемах, однако армия, пускай и срочная служба, резко ударила под дых. Девушка не дождалась, в первый месяц вновь закурил, но потом бросил, когда перевели боевую часть... В своём сне Сапёр вспоминал свою жизнь, и она проносилась у него перед глазами, как-то неестественно отдаляясь, словно это всё было не с ним настоящим. Словно он настоящий сейчас находится в Резервации, а там, на гражданке в мирной жизни был парень Даня, вполне обычный, пусть и с небольшим осадком от посттравматического синдрома расстройства. Быть может, тот парень мог даже окончательно забыть о травме и вырасти нормальным, устроится на работу, завести семью, зажить спокойно жизнью...

Сапёр резко проснулся. Его будто бы выдернуло из сна с чётким осознанием, что домой он уже не вернётся. Вернее, не вернётся Даня. Вернётся Сапёр, если сможет выбраться из Резервации или понять что здесь происходит. Это место вновь разбудило в нем того самого Малого. Пускай и сменился позывной, но сущность не меняется. Все такой же хладнокровный исполнитель, который пытается выжить.

Проснувшись окончательно и усевшись на кровати, парень глянул на часы и лишь тихо хмыкнул. Всего четыре часа утра, а это значит, что ещё есть время до начала представления.

— Пилюлькин. — Не громко позвал Сапёр, поднимаясь с настила и перехватывая автомат на локти. Старик лишь тихо похрапывал, даже не желая просыпаться.

— Подъем, блять! — Парень дёрнул деда за плечо и тот рывком ухватил Даню за рукав, куртки, поворачиваясь на живот и утягивая руку под себя.

Несмотря на уже не молодое внешне тело, Пилюлькин весьма резво вскочил на колени, при этом второй рукой надавливая на плечо Даниила, прижимая того к койке.

— Раскомандовался, мля... Че не спится? — Проворчал старик, отпустив руку парня и подхватывая автомат, что лежал рядом со спальником.

— То. Завтракаем, морды моем и пешком выдвигаемся. — Сапёр потёр побывавшее в заломе плечо, которое начало ныть.

— Куда выдвигаемся? — Удивлённо нахмурился врач, усаживаясь на лежанку и доставая бутылку с водой.

— Вчера вечером я выходил на радиосвязь с Кабаном, так вот у нас задача: забрать СВД, отработать по группе сталкеров, подстроив всё как нападение целой группы противника. Работать будем из засады, сталкеров трое поедут на бобике. Машину сожгем нахер, так что загружаемся носимым и идём. — Парень недовольно поморщился, разминая сустав. — Ты, бля, где так научился?

— Долгая история... Лучше вот что скажи. Ты ж Кабана через хер опрокинул с мобилой, а сейчас вдруг решил сработаться. — Заинтересованно хмыкнул Пилюлькин. — С чего вдруг?

— Как оказалось, лагерь Фитиля здесь уже год с лишним и у Кабана есть информаторы, что в Торжке, что в Новом Новокузнецке, что в некой группе Рахима. — Сапёр пожал плечом, поскольку второе ещё болело после столь грубого обращения с суставом.

— Ясно... Решил побыть чернорабочим, исполняя приказы свыше? — Усмехнулся старик и поднялся. — Ладно, тебе решать. Куда ты, туда и я, один фиг сидеть и прожирать запасы как-то скучно.

— Пиля, вот именно для того я и хочу выйти сейчас пехом, чтобы не играть под дудку полностью. — Довольно ухмыльнулся Даня.

Оба молча собрались и после ряда утренних процедур выдвинули обратно по тропе, удерживая дистанцию в два десятка метров, при этом, на всякий случай, включив рации с гарнитурами.