Я хмыкнула и отцепила руку от плеча восточного гостя. Тот при виде бизнес-леди вытянулся в струну, засиял ослепительной улыбкой и заговорил с прежним медом в голосе:

– Нинушка, Нинэль Федоровна, бриллиантовая ты наша. Ну что же ты, звезда души моей, пропала, на звонки не отвечаешь, встречу отменяешь? Я же места себе не нахожу от беспокойства, кто так нашу красавицу расстроил, что она насчет нашей сделки передумала. Только намекни, Ниночка Федоровна, я ради твоей улыбки луну с неба достану!

– Звезды сказали сделку отменить, ложь и предательство за тобой стоят. Все, соловей, сворачивай свои песни! – гаркнула моя габаритная хозяйка, хотя щеки ее покрылись румянцем от комплиментов Нурика. – Не будет сделки, и точка, Быкова свое решение не меняет. Женя, на выход его!

В знак окончания разговора женщина удалилась, эффектно рассекая воздух полами розового халата. Нурик проводил печальным взглядом ее крепкие бедра и взглянул на меня:

– Эх, женщины, ужасные создания, хоть и красивые. Сердце мое разбито на миллион кусков этой капризной богиней, – грустил бизнесмен. – Звезды сказали – и она ведь решения своего не переменит! Ну что за женщина! Только чем я виноват? Какая ложь? Какое предательство? За что мне такое наказание? Я отрекусь от бизнеса, уеду в горы, буду молить о здоровье Ниночки! Только сумасшедший или влюбленный мог отказаться от этой сделки. И я, влюбленный идиот, позволяю вытирать ноги об себя! Мой дедушка выгнал бы меня из дома за такие поступки.

Он так выразительно расписывал свои страдания, что мне и слова не удавалось вставить.

Внезапно мужчина перешел на шепот:

– Женя, красавица моя золотая, кто так твою хозяйку против меня настроил? – У расстроенного Нурика, казалось, зашевелился его крупный сливовидный нос от внезапного озарения. – Звездочка моя, персик ты мой сладкий! Если узнаешь, кто задурил Нинушке голову, звони сразу мне! Озолочу! На руках тебя лучшие джигиты Москвы будут носить!

Мужчина торопливо сунул мне в ладонь свою визитку. А я окликнула:

– Постойте, вы чем занимаетесь?

Толстый сосискообразный палец его ткнул в надпись на шелковистом кусочке плотной бумаги:

«Мирзоян Нурик Рафаэлович, генеральный директор сети быстрого питания «Мангал – Уголь».

– Нурик Рафаэлович, как давно вы знакомы с Нинэль Федоровной?

– А ты ей кто?

– Телохранитель, – не сочла нужным врать я.

– Ага… Так, значит… Слышал я о том, что у Нинушки проблемы, достает ее кто-то. Мои джигиты пытались разнюхать, что к чему… да ничего не вышло. А знакомы – уж лет десять как, – почти нормальным тоном ответил мой собеседник. – Закупался полуфабрикатами и колбасами только у нее. А теперь вот на расширение пошел, ресторан открываю, мяса больше надо. Договорились ведь, только и оставалось бумаги подписать! А она говорит – сделки не будет, будто враг я ей какой!

Он расстроенно вздохнул, предложил:

– Если чем помочь смогу, звони, красавица. Для Нины я на все готов, – и побрел к выходу.

А я выдохнула и вернулась к апартаментам Быковой. Надо бы осмотреть свою комнату, сбросить пакеты с покупками, да и пообедать не помешает: завтрак был давно, а перекус из чашки кофе и пирожного – ни о чем.

Нинэль будто прочитала мои мысли, она высунула задорные рыжие кудряшки из-за двери в столовую:

– Убежал носатый?

– Да, Нинэль Федоровна. Будут какие-то распоряжения?

– Иди уже выдохни, что ты мельтешишь с самого приезда. Там обед остыл, на кухню иди.