Быкову я нашла в спальне, где женщина сидела с обиженным видом, все еще расстроенная тем, что не получилось избавиться от невесты сына.

Я рассказала ей о делегации на улице, но она лишь отмахнулась:

– Не пойду никуда, не до этих туземцев. У меня сыночка жизнь свою губит, не до этих дикарей.

– Юрий предупредил, что они не уйдут, пока не решат вопрос. Местные жители очень суеверны и искренне верят в силу злых духов.

– Женя! – Раздражение эмоциональной женщины искало выход. – Ты занимаешься моей охраной, вот и решай вопрос. У меня нет настроения слушать бред про всяких злых духов и шаманов!

Наш спор прервал шум в коридоре, перепуганный Юрий заглянул в спальню:

– Извините, я пытался их остановить, но местные жители очень недовольны.

Быкова взбешенной пружиной выскочила из кресла и вышла в коридор с грозным криком:

– Так! На выход все, или вызову полицию! Придумали тут духами меня пугать!

На крики в здании виллы от бассейна прибежали Антон с Таей, лишь Щавельского не было видно нигде. Бывшая горничная, теперь без униформы, выскочила из толпы и затараторила, показывая пальцем на хозяйку виллы и изображая их вчерашний диалог. Толпа тайцев возмущенно загудела. Юрий торопливо перевел:

– Она говорит, что вчера пыталась вас остановить, забрать курицу, которую вы зарезали, но вы ударили ее и пошли проводить огненный ритуал на берегу. А потом ночью злые духи пробрались на виллу и разгромили кухню, женщина видела, как ужасные карлицы танцевали демонический танец на кухне.

– Ничего подобного! – возмутилась Быкова. – Захотелось мне на бережочке курицу отварить, имею право!

Вдруг со стороны пляжа раздался вопль, крик приближался, и возле рощи показалась фигурка Щавельского. Он добежал до нас и в ужасе лишь смог показать в сторону пальмовой рощи:

– Там! Там! Они!

Все разом уставились на пальмовые деревья. На листве бесновались какие-то маленькие фигурки, метались с дерева на дерево, кривляясь. Местные жители от жутковатого зрелища с криками бросились прочь, а Юрий потерял дар речи.

Я пожала плечами, вытащила «глок» и отправилась к пальмам. За мной поплелись остальные: Тая с Антоном, бормочущий что-то себе под нос шаман, Нинэль и, наконец, Юрий. Щавельский же остался у бассейна.

При нашем приближении злые духи исчезли, лишь широкие листья пальмы шевелили кончиками.

Шаман ткнул пальцем в небольшую копию виллы, которая была установлена на небольших жердочках в глубине рощицы:

– Санпрапум! Кхау, Пхак, Понламай, Кха!

Юрий повернулся к нам:

– Он просит рис, овощи и фрукты. Духов необходимо покормить.

Тая поспешила обратно к вилле, а ее жених бросился сопровождать отважную девушку.

Нинэль Федоровна опять недовольно нахмурилась:

– Бред какой-то! Это же в шутку все было.

Тут вернулась Тая с остатками утренней еды, она смело взяла кусочки овощей, колбасы и тосты и положила внутрь домика. Оттуда сразу втянулась миниатюрная ручка и утащила угощение внутрь. Девушка засмеялась:

– Это же обезьянка!

С других деревьев начали спускаться прочие обезьяны из стаи, с легким повизгиванием они расхватали кусочки еды и принялись за трапезу.

– Но почему они в париках? – изумилась Таисия.

Действительно, три обезьяны красовались в длиннопатлых париках, одна намотала на шею какой-то сверкающий клочок ткани, другая закуталась в цветастый шарф.

Быкова возмущенно буркнула: «Воровки» – и гордо пошла к дому. А я улыбнулась: вот и воришки, которые просто решили поживиться съестным, привлеченные запахом пищи.

Оставив стаю доедать остатки завтрака, мы направились к вилле.