Щавельский надулся в ответ:

– Ничего не впечатлительный, на заводе работяги с грубой энергетикой, я потом ауру долго чистить буду.

– Так я, Гришка, тоже из навоза всего двадцать лет назад вылезла, аура до сих пор зеленым отсвечивает, – пошутила бизнес-леди над снобизмом предсказателя.

– Вы, Нинэль Федоровна, не такая как все. – Щавельский с аппетитом принялся жевать свежую слойку с котлетой и громко прихлебывать свежий кофе. – У вас в верхнем доме грапис солнечный концентрированный, что и позволило добиться таких успехов в денежном поле.

Завтрак в апартаментах мадам Быковой традиционно был обильным и плотным, несмотря на то что на часах было пять утра, а за окном рассвет только начал проникать в дома и будить дремлющую столицу. На длинном столе в гостиной на серебряных блюдах расположились теплые булочки с сыром, яйца пашот с соусом из щавеля, сочные котлеты в обертке из хрустящего слоеного теста, нежный творожный мусс с посыпкой из жареных орешков. Все жильцы квартиры активно налегали на любимые блюда, ведь впереди нас ждал бурный день с массой приключений.

Неприятности начались уже во время поездки в аэропорт. Григорий, выходя из машины, споткнулся, запутался ногой в чем-то черном и рухнул на асфальт посередине парковки. Глянув на свою ногу, он с визгом принялся извиваться и стряхивать с ноги черную ленту. У меня сработал профессиональный навык, и я первым делом откинула в сторону Нинэль, прикрыла ее своим телом, а потом направила пистолет на ногу Щавельского. При виде «глока» предсказатель заверещал во весь голос:

– Не стреляй, не стреляй! Это просто ленточка!

С пистолетом наперевес я осмотрела ногу неудачливого таролога – щиколотку опутала длинная черная лента из блестящего материала, во всю длину шла надпись «на долгую память, покойся с миром». Такие ленты обычно украшают похоронные венки, а сейчас она намоталась на ногу моего спутника и помешала аккуратно выйти из машины. Но откуда она взялась в машине?

Этот вопрос посетил не только меня. Нинэль ткнула носком блестящей туфли в неприятную находку и прошипела:

– Что это?

– Это плохой знак, плохой, – застонал Щавельский. – Отменяйте поездку.

Он скорчился на голом асфальте, со стоном потирая щиколотку и с опаской поглядывая на уютный салон машины.

Я достала из дорожной сумки фонарь, вытащила все чемоданы и принялась осматривать пространство автомобиля внутри. Но больше никаких неприятных находок не случилось.

– Все в порядке, больше никаких похоронных аксессуаров, – успокоила я путешественников, закончив осмотр.

Но предсказатель не унимался:

– Да это же прямое указание на смерть впереди! Я отказываюсь лететь.

– Да тебе вечно то смерть, то опасность чудится. – Быкова начала злиться от его истеричных выкриков, ее решение не так легко изменить. – Вставай, страдалец. Женя все осмотрела, это опять дурацкие экоактивисты залезли в машину, накидали для пущего страха, чтобы поездку отменить. Все надеются, что я бизнес свой заброшу и свиней отпущу в вольную жизнь.

Но Щавельский вцепился в руку Нинэль:

– Умоляю! Отпустите! Я отказываюсь лететь!

Нинэль же неумолимо двигалась в сторону огромного корпуса воздушного порта, предсказатель волочился за ней с печальными выкриками, как капризничающий ребенок.

Водитель, кудрявый широкоплечий детина, откашлялся и смущенно прошептал:

– Извините, это мое. – Он поднял похоронную ленту и спрятал в карман пиджака.

– Твоя лента от похоронного венка? – изумилась я.