От преследователей я оторвалась, но теперь мне предстояло добраться на другой конец города, чтобы добиться встречи с Нинэль. Рыбников сейчас мог связаться с Щавельским, и тот сразу исчезнет, уедет с уже полученным гонораром максимально далеко, чтобы не испытать на себе гнев бывшей хозяйки. Я выскочила на дорогу и подняла руку, сразу же остановилась белая иномарка с приветливым старичком за рулем. Он обрадовался возможности получить пять тысяч рублей за одну поездку и практически устроил гонки на дороге: юрко нырял в любой просвет между автомобилями, дерзко подрезал другие машины и сигналил так отчаянно, что ему почти все уступали дорогу. Так что уже через полчаса мы подъезжали к улице с тенистой аллеей, где расположился элитный дом.

Я замерла от ужаса – на месте апартаментов валил густой дым, чем ближе мы подъезжали, тем становилось яснее, что на этаже, где живет Нинэль, разгорелся пожар. Мимо промчались с оглушительным воем две пожарные машины, на моих глазах спасатели размотали брандспойты и принялись заливать пеной пламя, бьющее из окон.

Отдав купюру водителю, я бросилась мимо охраны во двор, где уже собралась толпа жильцов с домашними животными, детьми и документами в руках. С улицы через ворота норовили проникнуть журналисты и просто зеваки, чтобы узнать подробности. Пожарные сработали очень быстро – пламя через несколько секунд погасло, а из подъезда под руки вывели перемазанную в гари и саже Нинэль, в руках она сжимала свои многочисленные парики. Я бросилась к ней:

– Нинэль Федоровна, вы в порядке?

Быкова вспыхнула радостью и сжала мне руку:

– Женька, как хорошо, что ты здесь. Вот я испугалась! Как полыхнуло, а потом как бахнуло!

Пожарный уточнил у женщины:

– Как себя чувствуете? Голова не болит, не кружится?

– Нет, все прекрасно, такие герои меня спасли. – Нинэль кокетливо повела плечом.

Мужчина не отреагировал на флирт со стороны растрепанной Быковой:

– Возгорание произошло в вашей квартире, пламя удалось сбить, но внутри помещение выгорело сильно.

– Да все застраховано, – равнодушно махнула рукой погорелица.

– В квартире кто-то, кроме вас, еще находился?

– Нет, что вы, я совершенно одинока и свободна для отношений. – Кокетство Нинэль не знало границ. – Всю прислугу я отпустила на выходной, сидела одна-одинешенька.

Вдруг у ворот раздался истошный крик, на входе во двор стоял Щавельский с новеньким чемоданчиком в руках, на лице его был ужас, от шока он открывал и закрывал рот, не в силах выговорить и слова.

– Гришка, не убивайся ты так. Живая я, – окликнула его хозяйка, уже оправившаяся от шока и с интересом наблюдавшая за крепкими пожарными, собиравшими оборудование.

Голос у Щавельского все-таки прорезался, и он зашелся в диком визге:

– Ты… ты… Там же деньги!

– Да что так переживаешь, все застраховано, – удивилась Нинэль.

– Мои деньги! Там мой гонорар! Ты что наделала?! – трясся от крика мужчина, в ярости он брызгался слюной и хрипел, как старый бульдожка.

Нинэль неприязненно подняла бровь от его реакции:

– Ну ты что разорался! Я тебе твою зарплату в двойном размере выплачу и бабочки твои оплачу. По твоей вине, между прочим, чуть не погибла. Ты же меня надоумил очищение огнем провести. Вот я и решила белье сжечь свое старое, счастливое. Я в нем все свои сделки заключала, талисман мой. Ты меня уговорил новую жизнь начать, очиститься и про ритуал очищения огнем рассказал.