Я потрясла головой. Локоны упали на лицо.

— Но Анна... ненавидит Криса. Ты был там, ты видел насколько сильно!

Он пожал плечами, острые края плеч поднялись, опустились. У меня появилась безумная мысль, чтобы предложить ему сэндвич. Леон расставил руки в беспомощном жесте.

— Возможно, он тоже разыгрывал перед ней дурака. Позволял ей думать, что она нападала на тебя. Здесь есть определенная симметрия.

— Но Анна тогда только закончила... — чудовищность всего этого ударила меня в бок. Я подняла конверт, потные пальцы порвали бумагу. Он был толстым, наполненным фигней. — Он не мог бы. Она только... я только закончила драться с ней тогда. Она не собиралась на встречу с ним! Она даже не знала, что он был рядом!

Леон опустил руки.

— Если вы говорите так, миледи. В любом случае, вам надо принять решение.

Я поставила тарелку на собравшуюся складками поверхность. Нэт дернулась. Я разорвала конверт, и звук разрывающейся бумаги был похож на то, как сломалось мое сердце. Я чувствовала это — острый разрыв в груди и постоянное, медленное просачивание.

Леон отошел на два шага, его ботинки беззвучно перемещались по древесине.

Голова Пепла снова высунулась. Мгновение он изучал меня, потом забрался на кровать, пока я вытаскивала шесть бумажек и развернула их. Дуновение яблочного пирога, и живот сомкнулся вокруг скалы, которая мгновение назад была едой.

«Я не давлю на тебя, и я не лезу не в свои дела. Все, чего я прошу, это немного внимания».

Я раскрыла пачку бумаг. Вы когда-нибудь хотели вымыть рот хлоркой? Я хотела вычистить каждую часть меня, которая когда-либо вспыхивала, когда Кристоф был рядом со мной. Я разложила листки бумаги и уставилась на них.

— Господи, — прошептала я. Все размылось. Это были не сумерки, скользившие по небу, закрадывающиеся в окна в крыше. Это была горячая вода в моих глазах. Грудь болела. Я яростно моргнула, и горячая капля упала на руку, разбрызгиваясь. Меня трясло.

Картинки. Список вычеркнутых мест. Одно обведено. Снова картинки на офисной бумаге, показывающие различные углы. Особняк; этот адрес находился в Квинсе. Свернутая городская карта, избитая и потертая, как будто ее долгое время носили в кармане. Примечания, сделанные тонким каллиграфическим почерком; я видела почерк Кристофа на бумагах Совета.

И этот почерк был похож на почерк Кристофа.

— Нет, — этот голос даже не походил на мой. Пепел перегнулся через меня, схватил еще один сэндвич и сел на корточки. По крайней мере, кто-то мог бы получить пользу из всей этой еды. — О, черт, нет!

У меня в голове все встало на свои места, и лицо стало самим собой. Оно чувствовалось застывшим, и тяжелым, и совсем немного как лицо папы, когда он смотрел пристальным взглядом.

— Что собираешься делать? — он сделал еще два шага назад. Как будто готовился к взрыву.

Я посмотрела вверх. Дибс, мертвенно-бледный, смотрел на меня. Мы смотрели друг на друга в течение нескольких секунд — светлый оборотень и я.

Он уже выглядел безнадежным. И я собиралась сделать все еще хуже.

— Убирайтесь, — прошептала я.

Он смотрел на меня так, будто я разговаривала на иностранном языке. Я надеялась, что он не мог прочитать мое лицо. По крайней мере, кожа прилегала жестко и как маска к костям; возможно, это помогло бы удержать в секрете то, что я планировала сделать.

Я скользнула с кровати. Мгновение колеблясь, Нэт поддалась вперед, как если бы собиралась помочь мне. Моя рука промелькнула, и я ударила ее. Звук удара походил на то, как последний кусочек моего сердца распался на части.

Дибс издал мягкий, болезненный звук.