Наномикрофоны воспринимали аудиоданные (в том числе голосовые команды владельца), а также записывали их для хранения и дистанционной передачи. Эти банальные устройства могли быть размещены, в единичном или множественном числе, в виде крохотных точек, похожих на пирсинг, либо вовсе незаметных, на губе или под ней, под носом, на щеке или на ухе.

Сенсорные импланты, как правило, имплантировались под кожу подушечек пальцев и ладоней, хотя могли быть установлены и в любых иных местах. Они служили для бесконтактного (жестового) управления внутренними и внешними гаджетами. Также могли применяться для прямой передачи тактильных данных в нейропроцессор для дальнейшего анализа (например, определение химического состава и физических параметров материала, к которому прикоснулся владелец).

Нейропортом называли практически незаметный маленький разъём (находящийся, как правило, за правым ухом), посредством которого возможна контактная передача данных между нейросетью человека и внешними носителями. Он также использовался специалистами как входное отверстие для малоинвазивной процедуры замены и обслуживания нейросетей.

Нейрочипами именовали крохотные устройства, которые отслеживали и передавали в нейропроцессор данные о работе внутренних органов и о различных процессах, происходящих в человеческом теле — будь то, например, артериальное давление, пульс, состав крови и состояние обмена веществ. Специализированные нейрочипы были способны не только собирать данные, но и экстренно впрыскивать в организм различные медикаменты и стимуляторы, а также запускать в него нанороботов медицинского и иного назначения.

К 2120 году нейросетями (во всяком случае, хотя бы некоторыми их элементами) пользовались 73 % населения Земли. Их наличие являлось обязательным условием или фундаментальным преимуществом при трудоустройстве для представителей большинства профессий. Доступ к качественным имплантам был одним из главных факторов социального неравенства. Примерно 4 % людей, которые имели медицинские противопоказания против использования нейросетей, во многих развитых странах могли претендовать на получение инвалидности.

— В общем, хватит уже о моей многострадальной оптике, Саша, — легкомысленно отмахнулась от подруги Джилл. — У меня и без неё проблем по горло. И эти проблемы не удастся решить с помощью глазных капель.

— Что стряслось? — спокойно поинтересовалась Тёрнер, которая знала Джилл достаточно хорошо, чтобы ничему не удивляться.

— Этот мудак достал меня.

— Какой из них?

— Фрэнки. Долбанный сукин сын! Не представляешь, как он на меня насел. После нашей последней ссоры я начала всерьёз опасаться, как бы козёл не приказал каким-то мордоворотам укокошить меня.

— Ты же сейчас говоришь о своей виртуалке? — на всякий случай уточнила Саша.

Большая часть жизни Джилл проходила в VR-Вселенной и пафосным названием «Город грехов». Это был VR для ценителей классики и снобов, которым неинтересны мэйнстримовые нанопанк, фэнтэзи и анимэ. Монохромная нуарная клоака с роковыми падшими женщинами, отставными полицейскими-алкоголиками, неверными женами и мужьями, раскаявшимися гангстерами с руками по локоть в крови, серийными маньяками-философами и могущественными криминальными боссами. Атмосфера тревожного одиночества и безысходности, алкоголь, наркотики, убийства, измены, скелеты в шкафу, откровенные разговоры между незнакомцами в барах, переходящие в неожиданные признания и случайный секс.

«Город грехов» когда-то был в числе 20-ти самых популярных в мире сетевых VR-миров. Сейчас — замыкал первую сотню. Около 1,3 млн. активных посетителей в среднем за день при 176 млн. аккаунтов, которые использовались хотя бы раз на протяжении последнего года — всё ещё довольно внушительное число, чтобы оператор, чешский «Visoft», не сворачивал проект.