Позабавившись ситуацией, он двинулся в верхнюю часть города. Нужно позвонить из будки перед «Блумингдейлом». Прогулка в пятнадцать кварталов остудила пульсирующее желание, возникшее после поцелуя Шэрон. И она хотела его так же сильно. Он это почувствовал.

Если бы не мальчишка, можно было бы заняться с Шэрон любовью. Но его глаза, хоть и в повязке, мешали. Может, и через повязку он что-нибудь видел. От этой мысли становилось не по себе.

Снег почти прекратился, но небо оставалось темным и мрачным. Он нахмурился, понимая, как важно, чтобы дороги были чистыми, когда он заберет деньги.

Он собирался позвонить Перрисам, а если их не окажется дома — Петерсону, хотя последнее довольно рискованно.

Ему повезло. Миссис Перрис взяла трубку после первого же гудка. Слышно было, что она страшно нервничает. Наверно, Петерсон позвонил им, когда обнаружил исчезновение Шэрон и мальчишки. Сообщение миссис Перрис он диктовал низким, хриплым голосом. Лишь когда она не смогла разобрать имя, взорвался и повысил тон. Так неосторожно! И глупо! Но она наверняка была слишком расстроена, чтобы заметить.

Мягко повесив трубку на рычаг, он улыбнулся. Если Петерсон позвонил в ФБР, те установят «жучки» на заправке «Эксон». Поэтому утром он велит Петерсону поехать в будку на следующей станции обслуживания. Поставить «жучок» туда они просто не успеют.

После звонка его переполняло возбуждение. В дверях маленького магазина одежды он заметил девушку. Несмотря на холод, она стояла в мини-юбке. Наряд, показавшийся ему очень привлекательным, дополняли белые сапоги и белый меховой жакет. Она улыбнулась ему. Густые кудрявые волосы обрамляли ее лицо. Совсем молодая — восемнадцать или девятнадцать лет, — а обратила внимание на него. Он заметил. Глазами она улыбалась ему, и он направился к ней.

Но сразу остановился. Она явно проститутка и, хотя заинтересовалась им искренне, вдруг полиция наблюдает и арестует их обоих? Он опасливо огляделся. Ему приходилось читать о великих планах, рухнувших из-за одной маленькой ошибки.

Он стоически прошел мимо девушки, послал ей быструю улыбку и ринулся в ледяной ветер, чтобы скорее добраться до «Билтмора».

Ключ выдал тот же презрительный портье. Поужинать он не успел и был страшно голоден. Надо заказать две-три бутылки пива в номер. В это время ему всегда хотелось пива. Наверное, привычка.

В ожидании гамбургеров, картошки-фри и яблочного пирога он отмокал в ванне. В комнате на вокзале было так сыро, холодно и грязно. Вытершись, он надел пижаму, купленную специально для этой поездки, и внимательно осмотрел костюм. Не запачкался.

Официанту по обслуживанию номеров достались щедрые чаевые. В кино всегда так делали. Первую бутылку пива он выпил сразу, вторую — с гамбургерами. Третью потягивал под новости в полночь. Опять говорили о Томпсоне. «Последняя надежда на отсрочку смертного приговора для Рональда Томпсона оборвалась вчера. Казнь планируется провести завтра в половине двенадцатого утра, как и было намечено…» и ни слова о Шэрон или Ниле. А боялся он только огласки. Потому что кому-нибудь может прийти в голову сложить два и два.

Женщины в прошлом месяце были ошибкой. Он просто ничего не смог с собой поделать. Больше он не ездит по округе. Слишком опасно. Но когда он услышал их по рации… что-то заставило его поехать.

При мысли об этих женщинах его замутило. Радио пришлось выключить из осторожности. Нельзя… он опять может возбудиться…

Придется.

Из кармана куртки он достал дорогой миниатюрный диктофон и кассеты, которые всегда носил с собой. Выбрал одну, вставил в диктофон, лег в постель и выключил свет.