— Я в этом уверен. — Хью не стал говорить о терзавшей его тревоге, что кассета никак не успеет попасть к Стиву до того, как он заплатит выкуп. Времени не хватит даже, чтобы отправить ее экспресс-почтой. Курьера будет слишком легко выследить. Похититель не хочет огласки, так что вряд ли оставит

кассету в редакции или на радиостанции. — А что с выкупом? Вы сможете собрать восемьдесят две тысячи долларов сегодня?

— Сам я не собрал бы и пяти центов. Я столько вложил в журнал, что у меня ничего не осталось. Вторая закладная… ну, вы понимаете. Но благодаря матери Нила я достану эти деньги.

— Матери Нила?

— Незадолго до смерти она унаследовала от бабушки семьдесят пять тысяч. Я положил их в трастовый фонд на колледж для Нила. Это в Нью-Йоркском банке. С процентами как раз наберется восемьдесят две тысячи.

— Как раз восемьдесят две тысячи. Мистер Петерсон, сколько человек знают об этом фонде?

— Не знаю. Никто, кроме моего адвоката и бухгалтера… О таких вещах ведь кому попало не говорят.

— А Шэрон Мартин?

— Не помню, чтобы говорил ей.

— Но возможно, что говорили?

— Не думаю.

Хью стал подниматься по ступенькам.

— Мистер Петерсон, — начал он осторожно, — очень важно вспомнить всех, кто знает об этих деньгах. Это, а также вероятность, что миссис Перрис сможет узнать голос похитителя, наши единственные зацепки.

Когда в дверь позвонили, Роджер открыл сразу и приложил палец к губам, как только они вошли. Наряженное лицо его было бледным, плечи поникли.

— Доктор только что ушел. Дал Гленде успокоительное. Она отказывается ехать в больницу, а он считает, что она на грани инфаркта.

— Мистер Перрис, мне очень жаль. Но мы должны попросить ее прослушать запись первого утреннего звонка похитителя.

— Она не может! Не сейчас. Это ее убивает. Просто убивает! — Сжимая кулаки, Роджер сглотнул. — Стив, прости… что случилось?

Стив монотонно объяснил. Ему по-прежнему все казалось нереальным, будто он наблюдал за трагедией, в которую не мог вмешаться.

Повисло долгое молчание. Наконец Роджер медленно произнес:

— Гленда отказалась ехать в больницу, поскольку знала, что ей нужно прослушать запись. Доктор дал ей сильное успокоительное. Если бы она немного поспала… Вы могли бы принести кассету попозже? Она все равно не встает с постели.

— Конечно, — ответил Хью.

Их перебил звонок в дверь.

— Это черный ход. Кого только… Боже! Новая домработница. Я совершенно о ней забыл.

— Как долго она здесь пробудет? — быстро спросил Хью.

— Четыре часа.

— Плохо. Может что-нибудь услышать. Представьте меня врачом. Когда мы уйдем, отправьте ее домой. Скажите, что позвоните через день-два. Откуда она?

— Из Карли.

В дверь позвонили еще раз.

— Она была у вас дома раньше?

— На прошлой неделе.

— Возможно, ее стоит проверить.

— Хорошо. — Роджер поспешил к черному ходу и вернулся с Мэриан. Хью внимательно оглядел приятного вида женщину.

— Я объяснил миссис Воглер, что моя жена больна. Миссис Воглер… мой сосед, мистер Петерсон, и… э-э… доктор Тейлор.

— Здравствуйте. — Голос приятный, немного робкий. — Мистер Петерсон, это ваш «Меркурий»?

— Да.

— Тогда, наверно, это был ваш малыш. Прелестный ребенок.