Мод посмотрела вниз. Полосы и порезы расчерчивали ее броню, их было так много, что она уже не была черной. Она была кроваво-красной. Через поле Илемина протянула Хелен печенье. Ее броня тоже была алой.

Карат осторожно опустила Мод на траву.

— Врач на подходе. Просто посиди здесь и отдохни немного.

В поле зрения появилась Констана с полевым медблоком.

— Вот.

— Ты собираешься отравить меня?

— Заткнись и прими обезболивающее. — Констана подняла аппарат. Мод прижала его к своей шее. Укол, а затем прохладный поток затопил ее тело, снимая боль.

— Выпей это. — Карат сунула ей под нос стеклянный кувшин. Мятный напиток. Конечно. Мод сделала глоток.

— Где, черт возьми, ты научилась драться? — спросила Констана.

— В гостинице моих родителей.

— Люди так не сражаются.

— Я не могла позволить ей убить меня, — сказала Мод. — Я не могу оставить Хелен.

Карат уставилась на нее.

— Поймешь, когда заведешь своих, — заверила Констана Карат.

Мод прислонилась спиной к камню. Она не выиграла. Но она и не проиграла. День шел на лад.

КАЖДЫЙ ШАГ отзывался болью. Мод шла по коридору, стараясь не кривиться в присутствии сопровождавшей ее Карат.

Оперативно прибывший медик подтвердил три треснувших ребра и предложил носилки. Если бы она забралась на эти носилки и позволила себя унести, то уничтожила бы все, за что боролась. Она сразилась с Илеминой и не проиграла. Ее должны были видеть уходящей оттуда без всякой помощи.

Прошла еще мучительная четверть часа, прежде чем леди Илемина удалилась, а стражник пришел забрать Хелен, которой еще предстояло кое-что почистить. Мод справилась с этим только усилием воли, но идти было чертовски больно, и ее воля быстро истощалась.

Мимо них прошли две женщины средних лет, разглядывая ее красные доспехи. Очень многие находили предлог, чтобы пересечься с ними или пройти по коридору. Слух о ее стычке с Илеминой распространился повсюду. «Наверное, они ее снимали», подумала Мод. Когда дело доходило до насилия, вампиры все записывали.

Вестник на ее запястье зазвенел. Она взглянула на него, и вестник, проследив за движением ее глаз, спроецировал голоэкран на запястье. Он вспыхнул и сфокусировался на лице Арланда. Вокруг его левого глаза появился впечатляющий синяк. Длинный рваный порез пересекал правую щеку. Его глаза вспыхнули. Он оскалил зубы. Она уже видела это выражение на его лице и сразу же узнала его. Ярость боя.

— С тобой все в порядке? — прорычал он.

— А с тобой? — спросила она.

— Да.

Карат схватила ее за запястье и подняла руку Мод, чтобы посмотреть на экран.

— Не смей показываться здесь, — прошипела она. — Она идет сама, и у нас есть зрители. Что, черт возьми, с тобой случилось?

— Отубар, — прорычал Арланд.

Что?

Карат выругалась.

Мод отобрала руку обратно.

— Ты подрался с консортом своей матери?

— У нас была энергичная тренировка, — сказал Арланд. — Я найду тебя, как только поговорю с матерью.

— Не наговори глупостей, — рявкнула Карат, но экран погас. Карат закатила глаза. — Что происходит в нашем Доме?

Они повернули еще раз и вошли в комнату, заполненную медицинским оборудованием и эргономическими койками с металлическими и пластиковыми манипуляторами, несущими множество лазеров, игл и того, что, несомненно, должно было быть орудиями пыток. Дверь с благословенным шипением закрылась за ними. Комната попыталась закружиться.