— Эх, силушка-то прет! — смеялся Вася Чубатый. — На тебе, товарищ инспектор, вполне пахать можно. А на вид жидковат. Мой Приходько тебя небось пальцем перешибет.

Капитан явно «заводил» Никиту. Разговор происходил при Авезе и нескольких солдатах.

Сам Приходько чуть поодаль тщательно надраивал сапоги, которые и так уже сияли умопомрачительным блеском. Он делал вид, что ничего не слышит, но Никита заметил, как капитан обменялся с ним почти неуловимым взглядом, и понял, что все продумано заранее.

— А что, — сказал Никита равнодушно, — Приходько парень здоровый. Пару минут с ним, пожалуй, придется повозиться.

Солдаты хохотнули, а шея старшины Приходько налилась малиновым цветом.

— Да ты что?! Никита, опомнись, — театральным шепотом произнес капитан. — Приходько подковы гнет, сам видел! Совьет из тебя веревочку!

— Ну ладно, раз подковы, даю ему три минуты.

— Нашему теляти тай волка зъисты, — сказал старшина в сторону, ни к кому не обращаясь. Он ни разу не взглянул на Никиту.

Солдаты дружно захохотали, а капитан довольно потер руки.

— Ну, давай своего Приходьку, — нарочито лениво сказал Никита и повернулся к будущему сопернику: — Старшина, а тебе не страшно?

— А як же! Дуже страшно, товарищ инспектор. Вы як та синица, — пробасил Приходько.

— Какая синица? — удивился Никита.

— А та, що море подпалить грозилася.

Солдаты во главе со своим капитаном снова грохнули хохотом. Бабакулиев деликатно прикрыл ладонью рот.

«Да, — подумал Никита, — тут ухо надо держать востро. Представления захотели? Будет вам, голубчики, представление».

Он добродушно улыбнулся. Ему и самому хотелось размяться, повозиться с этим Приходько. Парень был ему симпатичен. Да и солдат Никита понимал прекрасно — тяжкая, тревожная их служба развлечений давала не много.

В их возрасте физическая сила и смелость ценились в человеке, пожалуй, превыше всего. А и тем и другим старшину бог не обидел.

Никита знал, что относятся к нему на КПП хорошо, но все равно был он еще здесь человеком пришлым, а старшина своим в доску парнем. Они ни минуты не сомневались в победе Приходько, хотя и знали, что Никита занимался самбо и служил в авиадесантных.

Но все это слова и туман, это еще доказать надо, а силушку старшины каждый испытал своими боками на спортплощадке.

Все это промелькнуло у него в голове, пока он стоял и улыбаясь разглядывал старшину.

Тот глаз не отводил, глядел насмешливо и самоуверенно.

Рядом стоял Ваня Федотов, лицо его было печально.

«Загрустил мой единственный болельщик», — подумал Никита, подмигнул ему и сказал:

— Ну что ж, борьбу богов и титанов надо обставить соответственно, на высшем уровне. Я сейчас пойду принесу борцовские куртки, у меня есть одна побольше размером, как раз подойдет тебе, старшина. А вы, ребята, очистите пока от камешков лужайку рядом с волейбольной площадкой. Бороться будем босиком.

Никита заметил, что его деловитый, решительный тон произвел впечатление.

Солдаты переглянулись, капитан Вася Чубатый удивленно вскинул брови.

— Может, не стоит? — спросил он. — К высоте-то ты еще не очень...

Никита состроил свирепую гримасу:

— Нет уж! Разбудили во мне зверя, теперь трепещите! В гневе я страшен!

Он сходил домой, переоделся, туго затянул пояс куртки, покачался пружинисто на носках и сразу испытал такое знакомое, но почти забытое чувство подтянутости и особого вкрадчиво-упругого напряжения, которое всегда охватывало его перед схваткой.