— Пока она будет тут вариться, мы ей, мисс ухе, не нужны. Пошли поплаваем, в пятнашки сыграем, что ли, — предложил Генка, — а не то я боюсь, что стану с голодухи людоедом и вы будете моими первыми жертвами. У меня от этих прекрасных запахов аппетит играет, как у тигра.

Вновь надели акваланги, взяли фонари, бросились в озеро.

Водить выпало Вячеку.

— Только, чур, фонари не гасить! — крикнул он. — Считаю до десяти, разбегайтесь.

Санька поплыл над самым дном, нарочно сильно работая ластами, взбаламучивая ил. Он направил луч фонаря назад и увидел, что за ним будто подымается дымовая завеса. Свет упирался в мелкую иловую взвесь, как в стену.

Совершив эту военную хитрость, Санька поднялся почти к самой поверхности и метнулся в сторону.

«Пусть он меня поищет в этом облаке, а меня-то там и нету», — подумал он, очень довольный своим коварством и хитроумием.

Но, как известно, на каждый щит найдется меч, и, когда совершенно неожиданно откуда-то сбоку по Саньке полоснул луч фонаря, ослепив его, как рыбу, он не нашел ничего лучшего, как ринуться ко дну.

Он так резко погрузился на довольно большую, очевидно, глубину, что у него заломило виски и в ушах послышался звон.

Но маневр этот ему не помог. Луч не отставал.

Преследователь неумолимо приближался.

И когда он подплыл вплотную и Санька увидел в луче своего фонаря подмигивающие ему из-за стекла маски веселые глаза Вячека, он покорно поднял руки. Сдался.

И вот тут началось то, чего Санька никогда потом не мог простить себе.

Они стали возиться. Играть, как малые мальчишки.

И ничто не предвещало беды.

Они возились так под водой десятки раз. Только, может быть, не на такой глубине.

Сперва Вячек ткнул его большим пальцем в живот. Это уж был такой ритуал. Потом Санька двинул его ладонью в плечо. И началось.

Они кружились друг против друга, кувыркались, повисали, как космонавты в невесомости, вниз головой.

А потом Вячек шутя перегнул Санькин шланг, подающий воздух.

Сделал он это на несколько коротких мгновений, но мгновения эти пришлись как раз на время выдоха, и Санька тут же выдернул изо рта у Вячека его шланг и вставил себе в рот, вытолкнув предварительно собственный загубник. И это они проделывали раньше, меняясь аквалангами.

Он чуточку, тоже на миг, придержал свой шланг, не давая его Вячеку, хотел наказать за нахальство. Он тут же протянул его другу, но тот, видимо, не увидел, потому что с силой вдруг рванулся вверх, к воздуху, и сейчас же исчез из виду.

Санька спокойно вложил в рот свой загубник и, неторопливо заработав ластами, пошел за ним.

Он представил, с какими вытаращенными глазами вылетел на поверхность Вячек, и улыбнулся.

Санька направил луч своего фонаря вверх, увидел ноги Вячека, чуть шевелящие ластами, и вдруг оцепенел от ужаса, потому что увидел и другое.

Он увидел в желтом конусе света, как в воде вокруг Вячека расползается, клубится темное облачко, расходится тонкими лентами, а ленты завиваются спиралями. Санька только успел подумать, что совсем недавно, еще сегодня, видел что-то похожее, и тут же изо всех сил рванулся наверх, еще не смея поверить, но в то же время где-то в глубине души, в далеких закоулках мозга уже уверенный, что случилось непоправимое, ужасное.

Выскочив пробкой на поверхность, Санька увидел совсем рядом с собой бледно-зеленое, с внезапно запавшими глазами, измученное лицо Вячека. Подбородок его, будто покрытый черным лаком, лоснился. Из угла рта толчками шла кровь. Совершенно черная в желтом луче.

И только когда Санька приблизился вплотную, обхватил Вячека, она окрасилась в густой красный цвет.

Вячек попытался что-то сказать, но из горла у него вырвался только неразборчивый хрип.

Санька закричал от страха.