|
Вечером количество захваченных орудий необходимо будет вписать в рапорт. Ведерников ходил среди орудий, открывал замки. В третьей обнаружил заряд. При стрельбе артиллерист, дергающий за шнур замка, стоит сбоку, за станиной. Ведерников стоял между станинами, как раз напротив затвора. Дернул за спусковой шнур. Произошел выстрел, и мгновенно, поскольку откатный механизм не действовал, ствол резко выбросило в крайнее заднее положение. Лейтенанта ударило замком, и он упал между станинами. Подбежали солдаты, подняли его, положили на плащ-палатку и понесли к санинструктору. Тот осмотрел его. Видимых повреждений не обнаружил. В чувство привел с помощью нашатыря.
А старые солдаты сразу приметили: дурной знак, теперь лейтенанту надо остерегаться. Снаряд, выпущенный из трофейной гаубицы лейтенантом Ведерниковым, пролетел над цепью второго стрелкового батальона и разорвался в нескольких километрах правее. 3–4 декабря мы наступали по правому берегу Дуная в направлении населенного пункта Дунафельдвар. Вечерело. Второй стрелковый взвод под командованием лейтенанта Ведерникова двигался в центре роты. Когда начало темнеть, остановились. Окапывались в том же порядке, как и двигались. Я возвращался с НП командира роты и обратил внимание на следующее: стоит Ведерников, его окружили солдаты и сержанты его взвода, и все они о чем-то оживленно разговаривают. Увидел меня, позвал. Я махнул ему: – Некогда! Потом! – и побежал во взвод выполнять только что полученное задание: от первого автоматного взвода необходимо было выставить перед порядками роты боевое охранение. Шел и думал: кого бы из автоматчиков и пулеметчиков включить в состав группы? На нейтральную полосу нужно посылать таких, у кого хорошее зрение и прекрасный слух. Спрыгнул в окоп, достал из полевой сумки блокнот и начал писать список. В это время послышался характерный свист, от которого всегда тянет к земле: мины! Мины разорвались одна за другой, три или четыре. Все в расположении второго взвода. Немцы или венгры пристреливали рубежи нашей передней линии. Видимо, заметили в бинокль или стереотрубу группу солдат, беспечно стоящих на открытой местности, поняли, что стояли они, по всей вероятности, рядом со своими окопами. А минометчики у них, надо сказать, были отличные. Одна из мин угодила прямо в середину группы солдат, разорвалась в ногах лейтенанта Ведерникова. Взрыв поразил одиннадцать солдат, сержанта и лейтенанта. В бою столько не теряли. Сразу – половина взвода. Самого Володю Ведерникова разорвало на куски. Вместе с ним убило наповал еще четверых. Остальные были ранены, некоторые тяжело. Санитары начали оказывать раненым помощь. Их тут же перетащили в пустой винный подвал. Опасались нового обстрела. Но противник молчал. Дело было сделано. Ротный послал связного в медвзвод батальона, за подводами. Утром перед наступлением собрали части тела лейтенанта Ведерникова. Одна часть, рука и голова, висела на дереве. Потом кто-то из солдат наткнулся на изуродованные ноги. Других убитых собрали еще вечером. Яму вырыли в стороне от виноградника. Солдаты второго взвода торопливо закапывали останки лейтенанта Ведерникова и своих боевых товарищей, а рота тем временем уже поднималась в атаку. Еще 10 ноября мы получили зимнее обмундирование. Русские шинели. Для меня это было радостью. Потому что итальянскую я так и не взял. А свою, старенькую, износил до дыр, порвал в боях, прожег возле костров полы. Словом, износилась моя боевая подруга. Выдали новенькие кирзовые сапоги, теплое нательное белье. Офицеры получили шерстяные гимнастерки и брюки из такого же добротного материала. Впервые нас, взводных, так приодели. Теперь наша форма одежды стала отличаться от солдатской. Всем выдали шапки. В ноябре ночами стало подмораживать. Так что переход на зимнюю форму одежды состоялся как нельзя кстати. На ночлег личный состав размещали в домах, в тепле, под крышей, чтобы не терять солдат по причине простудных заболеваний. |
