Канцелярия префекта помещалась в его доме, в столовой. Несколько человек дожидались очереди быть принятыми. До слуха Виргилиана донеслось:

– Подсчитывает, как лавочник, оболы и модии пшеницы и воображает, что занимается государственными делами.

Говорил полный человек в тоге философа, вившийся сюда за какой-нибудь милостью официального характера. Собеседник, с пышной рыжей бородой, проконсул Британии, презрительно улыбнулся.

– А ты хочешь, чтобы он подобен был орлу?

Виргилиана удивила их смелость. В Риме не полагалось высказывать некоторые вещи вслух. Из-за синей завесы доносился скрипучий голос Макретиана.

– Пиши... Префекту XIV легиона в Карнунт... 650 модиев... 245 модиев... Префекту XXII легиона... Валентий, почему здесь указано масло первого сорта? Я же говорил, то масло первого сорта...

Слышно было, как Валентий бубнил, давая объяснения. В атриуме терпеливо ждали, когда Макретиан разберется в сложном вопросе о масле первого и второго сорта. Один из стоявших в ожидании приема сенаторов сказал:

– Вор и плут!

– Кто? – спросил второй.

– Валентий.

Но завеса зашевелилась, и разговоры смолкли. Присутствующие увидели пухлое лицо и плутоватые глазки Валентин. Он был красен, как рак.

– Устал, – сказал он тому сенатору, который обозвал его вором.

– Еще бы! Такая ответственность! – поспешил посочувствовать сенатор.

– Послушай, Валентий, – грубовато спросил проконсул Британии, – скоро вы там подсчитаете ваше масло?

Валентий хитро улыбнулся и развел руками.

– Сами понимаете, что от этого зависит судьба республики.

В конце концов, Виргилиану удалось попасть за запретную синюю завесу. Несколько скорописцев записывали тиронскими знаками цифры, которые им диктовал Макретиан, водя пальцем по длинному списку. Увидев Виргилиана, он протянул ему руку.

– Сейчас! Сейчас!

– Записали? Перепишите все на папирус. Здравствуй, Кальпурний Виргилиан! Мне сенатор говорил, что ожидает тебя на днях.

Он вытер потный лоб платком. Стол на львиных лапах был завален бумагами и мешочками с образчиками пшеницы. По другую сторону стола стоял почтительный Валентий.

– Валентий, – обратился к нему префект, – проверь списки, пока я буду беседовать с Кальпурнием. Чем могу служить, Кальпурний Виргилиан?

– Я по делу. Извини, что отрываю от важных дел. Но как твое здоровье?

Виргилиан знал, что для Макретиана не могло быть интереснее беседы, чем разговор о его болезнях. Старая канцелярская крыса, всю жизнь прошелестевшая бумагами, верный пес императора, проверявший все до последнего обола, Макретиан имел завидную уверенность, что без него само солнце перестало бы светить над Римом. Даже на ночном ложе, рядом со своей худощавой супругой, он шептал цифры и подсчитывал на пальцах. Другой его слабостью была медицина. Хворал он с наслаждением и верил врачам, как дельфийскому оракулу.

– Здоровье? Так себе. Пошаливает сердце. Столько дел. Все надо знать. Выпали ли дожди в Египте и каков улов рыбы в Понте. А тут болезни...

Он стал пространно рассказывать о лекарствах, которые ему прописал Геронтий, врач, гремевший в то время в Риме.

– Но о чем ты хотел спросить меня?

– В городе ходят ужасные слухи.