– Кто будет оспаривать справедливость твоих слов? Легион – величайшее создание римского военного гения, и его надо беречь как зеницу ока. Где мы найдем такую стройность, такое соответствие отдельных частей, составляющих целое? Легат возглавляет его, префект заботится об укреплениях и обозах, о пшенице для людей и соломе для животных. А легионеры, сложив щиты и копья, и оставшись при одних мечах, берутся за кирки и лопаты, чтобы возвести лагерный ров. Во всем порядок и мера. Но не забудь, проконсул, что теперь все большую и большую роль играет на полях сражений конница, а следовательно, все более варваров в наших рядах, ибо римляне плохие конники. Конница же нам нужна, ибо легионы потеряли прежнюю легкость маневрирования. А посему считаю, что надо увеличить конницу, усовершенствовать машины и зажигательные стрелы, придумать какое-нибудь средство наводить ужас на варваров. Например, хорошо бы приручить молнии, уметь бы управлять громом. Я не знаю, но что-нибудь в этом роде, иначе варвары сомнут нас...

Агриппа слушал трибуна, нахмурив брови. Ему не нравился критический тон этого молодого человека. А кроме того, за столом сидели, вероятно, люди, которые могли послать кому следует описание ужина с перечислением присутствующих и с содержанием речей. Одно небо знает, что может подумать август.

– Мужи, – перебил он, вежливо улыбнувшись Корнелину и обводя взглядом собрание, – не лучше ли нам поговорить о достоинствах сего великолепного вепря, украшенного колбасами и плодами? Клянусь Геркулесом, он огромен как бык.

На краю стола, где находились Бульбий, любитель покушать квестор Руфин Флор, Виргилиан, Скрибоний и другие, речь шла о любви. Молодые люди из оффиций проконсула вспоминали своих любовниц, расхваливали их опытность в науке любви. Смуглый пальмирец Вадобан, повеса и забияка, сверкая белками глаз и зубами, рассказывал о прелестях какой-то девчонки:

– Понимаете? Похожая на опрокинутую чашу, наполняющая руку упругая грудь! Подобная знойной пустыне, жаждущей орошения! Благоуханная нераспустившаяся роза! Кармин! Не лиши нас, богиня, счастья обладать такой...

– Ах, ах, – не выдержал квестор.

– Когда я целовал Хариту, я пил ее уста, как верблюд пьет воду в пустыне, я лобзал перси моей Хариты, как дар небес.

– Где же она теперь, эта прелестная Харита? – полюбопытствовал Руфин Флор.

– Плутон похитил ее у меня. В расцвете лет...

Легкомысленная беседа овладела всем столом. Даже Агриппа, с приличным его возрасту спокойствием, принял участие в общем разговоре о женщинах:

– Не следует только приближаться к женщине натощак или с переполненным желудком. В первом случае грозит задержка мочи, во втором – апоплексия.

Кто-то из почтенных гостей пожаловался на старость, вздыхая о том времени, когда он был полон огня.

– Так в чем же дело? – перебил его врач Александр. – Призови на помощь медицину! Весьма содействуют любовной силе желтки с оливковым маслом, спаржа в сале или, например, лук, сваренный с ароматами. Есть и более сильные средства...

– Молоко верблюдицы с медом, – крикнул Бульбий.

Кажется, возлежавшие не на шутку заинтересовались этой темой, почему-то многие с напряженным вниманием выслушивали сатирионические рецепты, а один из горожан, с лысой, как колено, головой, даже записал что-то на восковой табличке и спрятал ее в складках тоги.

Вадобан, склонившись к квестору, рассказывал об антиохийских веселых домах.

– За одну драхму ты можешь попользоваться Европой и Африкой, без отказа, без соперников.