Легионеры покачивали головами, глядя на величественные арбелские башни и неприступные стены, за зубцами которых поблескивала медь оружия. В крепости глухо били барабаны, трубили гнусавые трубы, длиною в двадцать локтей. Легионы подошли почти вплотную, разорили предместные селения, захватили стада баранов, которые не успели угнать замешкавшиеся пастухи, и медленным потоком облегли крепость.

– Только бы август не вздумал штурмовать с налета, – сказал Цессий Лонг, – слишком много пришлось бы потерять людей в этих рвах. Парфяне упорны в защите крепостей...

– Задача весьма облегчится для нас, если удастся придвинуть осадные башни, – ответил Корнелин.

– Я бы предпочел подкуп, это вернее, – цинично рассмеялся Цессий Лонг. – Ну, трибун! Желаю лавров!

Римляне разбили лагерь в двенадцати стадиях от Арбелы и укрепились. Первые дни были посвящены возведению лагерных сооружений, приведению в порядок дорог, постройке шатров, сбору военных машин и осадных башен, в разобранном виде доставленных под Арбелу на волах. Разведчики производили поиски наиболее уязвимых пунктов, ловили парфянских лазутчиков, по ночам осмеливавшихся выходить из крепости с тою же целью. Пятнадцатый и Двенадцатый легионы получили задание стать против северной стороны крепости, где по условиям местности можно было пустить в дело осадные башни и где предполагался главный штурм. Демонстрацию надлежало произвести с южной стороны. Метательные орудия тоже были поставлены главным образом против северо-западного угла.

Боевые действия начались с перебранок с осажденными. Потом запели первые стрелы. Решительный день наступил, когда Адвент отдал приказ готовиться к первому штурму. Надо было торопиться. Артабан спешно собирал военные силы и средства, чтобы двинуться на помощь осажденной крепости.

Три «черепахи», – сколоченные из досок, покрытые мокрыми шерстяными плащами и овчинами, домишки на колесах, – озаренные трепетным огнем пылающей смолы, застряли в стадии от стен. Под их защитой легионарии с кирками в руках выравнивали дорогу шаг за шагом, а потом передвигали «черепаху» вперед. Солдаты боялись высунуть нос из-за прикрытия, потому что стрелы, падая из темноты небес, поражали неосторожных, впивались в доски, застревали в овчинных шкурах. Иногда с грохотом падал тяжкий камень. Схватив у какого-то солдата щит и прикрываясь им, Корнелин перебежал расстояние, отделявшее вал лагеря от «черепах» и вскочил под защиту дощатого домика.

– Почему не продвигаетесь вперед? – спросил он солдат.

Солдаты объяснили, что продвигаться вперед слишком опасно: со стен могут в одну минуту засыпать камнями, что необходимо обстрелять стены, чтобы отогнать воинов от военных машин. Корнелин подумал, что солдаты правы: пожалуй, парфяне еще произведут вылазку, и кинулся назад, обещая прислать сагитариев.

На лагерном валу стоял Каракалла и смотрел на огонь над арбелской стеной. Позади него находились Адвент и Ретиан, Цессий Лонг, Пертинакс и другие, все встревоженные, только что поднятые с постелей.

– Что там происходит? – спросил император трибуна.

Корнелин подробно рассказал о положении дел и просил послать стрелков из лука.