Завтракая, я задумчиво глядела в окно. За окном было удивительно солнечно. Кажется, пока я лелеяла своё монотонное унылое существование, на улице наступило лето. Ещё немного посидев, решила плюнуть на распоряжения Ульвара относительно безвылазного просиживания в четырёх стенах. Пойду хоть возле дома воздухом подышу.

Я ещё в первые дни своего здесь пребывания осмотрела дом и обнаружила в задней его части живописную террасу. Тогда на неё выходить, правда, не хотелось; погода была не чета нынешней. А сейчас — почему бы и нет?

В общем, я вышла наружу… и обомлела.

С террасы открывался живописный вид на небольшую холмистую равнину, убегающую вниз и упирающуюся в лес. На этой самой равнине — или даже поляне — буквально в двух десятков метров от меня был оборудован совершенно привычных очертаний тренировочный комплекс для верховой езды, причём очень… старый и старомодный. Несколько покосившиеся препятствия, пара обыкновенных брёвен, — вся инфраструктура.

На фоне этой архаичной древности гарцевал на спине здоровущего гнедого жеребца Ульвар. Что жеребца — это я догадалась по смыслу; кобыл такого размера не бывает, а что человек с характером сына Тора может подобрать себе в напарники мерина, я бы никогда не поверила.

В таком виде он смотрелся настолько органично, что я едва подавила желание протереть глаза и ущипнуть себя за руку. Космодесантник в силовой броне? Ха! Да я теперь на сто процентов уверена, что мне достался самый настоящий варвар!

На лошади сын Тора сидел как влитой. Я тоже неплохо держусь в седле, но до такой лёгкости и изящества мне было ой как далеко. А уж когда заметила, что верхом мужчина сидит без седла, поняла: даже пытаться бессмысленно.

Что греха таить, я залюбовалась. Белоголовый викинг в таком виде был нечеловечески хорош; наверное, потому, что окончательно пропадал диссонанс между внешним обликом и внутренним содержанием. Широченные плечи, безукоризненная осанка, обтянутые эластичными штанами (у меня тоже такие имелись, очень удобные, и ткань приятная к телу) мощные ноги. Уверенная расслабленная поза; одной рукой он свободно, у бедра, держал поводья, вторая ладонь тоже лежала на бедре, иногда поощрительно похлопывая коня по шее, а босые ноги крепко сжимали конские бока. Двигались конь и всадник как единое существо, слитно и гармонично. Я со своего места слышала шумное дыхание животного, тяжёлый топот копыт и короткие тихие отрывистые команды человека.

Наконец, случилось неизбежное: Ульвар меня заметил. Прятаться было поздно, тем более он, похоже, не рассердился на мою попытку выползти к свету. Наоборот, одобрительно и даже как-то самодовольно усмехнулся. Но последнее было объяснимо; восхищение на моём лице читалось издалека, написанное очень крупными буквами, а подобное отношение согреет любое самолюбие, даже весьма избалованное.

Тронув коня пятками, мужчина трусцой приблизился и остановился метрах в трёх, с задумчивым прищуром разглядывая меня и будто оценивая. Наконец, сделав для себя какой-то вывод, едва заметно улыбнулся и дёрнул головой, приглашая меня подойти.

Упрашивать не было необходимости: уж что-что, а лошадей я всегда любила. Покатать не покатают, так я хоть поглажу этого красавца по храпу.

Пока я спускалась с террасы и едва не бегом бежала тискать лошадку, сын Тора спешился, и ожидал меня уже на своих двоих. Когда я подошла и взглядом спросила разрешения, протягивая ладонь к лошадиной морде, с непонятной ухмылкой кивнул.

Конь был по-настоящему огромный. Да оно не удивительно; вряд ли животина меньшего масштаба легко вынесет на себе такого тяжёлого всадника.

Отчаянно жалея, что у меня в карманах нет ничего вкусненького (да и карманов тоже нет), я осторожно протянула жеребцу открытую ладонь, а второй потянулась погладить по морде.

Четвероногий красавец удивительно настороженно косил на меня, прял ушами, пофыркивая, и отводил голову.