Четвероногий красавец удивительно настороженно косил на меня, прял ушами, пофыркивая, и отводил голову. Какой-то он нервный. С другой стороны, с таким хозяином занервничаешь!

— Ну, тихо, мальчик, тихо, что ты, в самом деле? — ласково заворковала я, не спеша навязываться и ожидая, пока конь сам согласится на контакт.

На чём-то настаивать в такой ситуации чревато. Тех, кто думает, что лошади — безобидные существа, просто никогда не кусала лошадь. Меня вот один раз укусила, так ладонь зашивать пришлось, и хорошо не гипс накладывать.

— Ну, не ругайся, — продолжала подлизываться я. Жеребец на пробу ткнулся бархатистым носом в мою ладонь, шумно фыркая и приплясывая на месте. Нет, подумать, какой пугливый!

Секунд эдак через тридцать контакт всё-таки случился; я осторожно коснулась второй ладонью (первую он продолжал подозрительно обнюхивать) конского храпа, и морду из моих цепких лап вырывать не стали. А ещё через пару минут я уже во всю наглаживала конскую голову, обхлопывала шею и обчёсывала уши, напрочь забыв о существовании у этого гнедого парня хозяина.

— А ты у нас недотрога, да? — продолжала нежно бормотать я, почёсывая его под мордой. — Недоверчивый. Ну и правильно, такой красавец может себе позволить попривередничать. Ну, что ты бодаешься? — с улыбкой спросила я, отпихивая требовательно ткнувшую меня в плечо морду. — Кто-то у нас, похоже, наглый вымогатель, да? Ну, извини, мой хороший, нет у меня ничего вкусненького, в следующий раз обязательно принесу. Морковку, например. Ты не знаешь, тут существует морковка? Существует, говоришь? А вкусная? Тебе нравится? — вот так светски болтать со снисходительно принимающим мои почёсывания четвероногим другом я могла бесконечно. Но тут о себе напомнил его хозяин; он тихо хмыкнул себе под нос, отвлекая моё внимание от коня. На лице норманна блуждала задумчивая и будто бы чуть удивлённая усмешка.

Ничего не спрашивая, он легко подхватил меня под мышки, и через мгновение я почувствовала себя сидящей на лошадиной спине. Собралась возразить, что мне, наверное, в моём состоянии не стоило бы так рисковать (уж очень зверюга нервная, если он пожелает меня сбросить, это у него легко получится), но не успела. Конь, качнувшись, переступил ногами, сохраняя равновесие, а меня со всех сторон окутало чужое, но очень хорошо знакомое человеческое тепло: Ульвар уселся позади меня. Левой рукой сжимая поводья, правой он придвинул меня к себе поближе, прижимая и заодно осторожно придерживая под грудью. При этом мои бёдра легли на сжимающие лошадиные бока бёдра мужчины, а стопы, подогнувшись, рефлекторно уцепились за его лодыжки.

Посадка странным образом оказалась удобной и очень надёжной: можно было вообще ничего не уметь и не делать, в нужный момент Ульвар приподнимался со мной вместе. Хотя и весьма интимной, наталкивающей на исключительно неприличные мысли; хорошо, что данного конкретного мужчину я уже давно перестала стесняться, а то получить удовольствие от прогулки было бы трудно.

Сын Тора направил коня к лесу. Кажется, кругом по импровизированному манежу он ограничиваться не собирался, что не могло не радовать.

— Ульвар, а можно я тебя кое о чём спрошу? — приободрённая довольно неожиданным поведением норманна, рискнула попытать счастья я.

— Ну, попробуй, — хмыкнул он у меня над головой.

— Я никак не могу отделаться от ощущения, что всё это очень странно. Ну, вот это, — я широко повела рукой. — В свете слов о давней и непрекращающейся войне я ожидала более мрачной картины. А здесь всё так уютно и спокойно; да и лошадь вот. Не очень вяжется с глобальными проблемами…

Ульвар шумно фыркнул, очень похоже на собственного коня.

— А что ты кроме этого места видела? Оля, я, вообще-то, ярл.