— Брюс, вы умный человек. Никто не знает, где сейчас Роко. Будет совсем нетрудно доказать, что он жил здесь с вами. Все это вас очень нервирует. Я ведь могу рассказать сержанту Мартинесу, как вы подрались с Роко, и поделиться с ним вашей историей о том, что Рокленд уехал в Акапулько. Полагаю, это будет легко проверить. А потом я постараюсь убедить полицию, что этот дом надо раскатать по камешку в поисках трупа Рокленда и вывернуть вас наизнанку, чтобы выяснить, что вы знаете.

— Ну ладно, ладно! Я чуть было не уехал отсюда всего через четыре месяца после приезда. У меня тогда получился совершенно дурацкий случай с машиной. Пьяный старый дурак на велосипеде врезался мне в бок и я… познал гостеприимство местной тюрьмы. Мой дорогой друг Фредди, ныне покойный, всячески старался вызволить меня оттуда, но меня продержали там целых пять дней. Похоже, полиция во всем мире считает своим долгом поиздеваться над людьми моего… э… сексуального типа. Они относились ко мне с презрением. Я не возражал. Жестокость со стороны тюремщиков можно вынести. Но каждую ночь меня запирали в общей камере с человеческими отбросами со всей Мексики, которые, разумеется, знали, кто я такой. Меня всячески оскорбляли, унижали и… использовали. После всего этого я на несколько месяцев впал в депрессию, но Фредди отговорил меня уезжать из Мексики, сказал, что то же самое могло случиться где угодно… И Уолтер Рокленд знал, что я не заявил бы об ограблении из страха, что полиция придумает еще какой-нибудь предлог, чтобы снова засадить меня за решетку. Второй раз я бы этого не вынес. Если вы, мистер Макги, способны понять мой ужас перед этой ситуацией, то я могу рассказать все остальное.

Выяснилось, что Уолтер — как он продолжал называть его — всю пятницу пролежал в постели и в субботу утром по-прежнему чувствовал себя неважно, хотя и умолял Брюса позволить ему уйти. Брюс велел ему отдохнуть. В субботу днем, готовя на кухне легкую закуску, он почувствовал удар по голове и потерял сознание. Когда он очнулся, Уолтера уже не было. Как и ключей от машины Брюса, пары сотен песо из его бумажника и его английского желтого «форда». Сначала он испугался, что Уолтер взломал шкаф и унес ценности, которые Брюс запер там после первого раза, но, к счастью, они оказались на месте. Но он и не собирался сообщать об этом как о краже.

Однако в понедельник утром к нему явилась полиция и начала расспрашивать о машине. Вспомнив намеки Уолтера насчет того, что деньги ему нужны для какого-то незаконного дела, он придумал несуществующего американца по имени Джордж и дал такое описание его внешности, что оно подходило к половине молодых американцев, приезжающих в Мексику на летние каникулы. Только после того, как его заставили несколько раз повторить эту историю, ему сказали, что неизвестная девушка слетела с дороги в его машине — машина полностью сгорела, а девушка погибла.

В тот же день, еще до того, как он узнал, что Эва Витрье опознала труп, Брюс отправился к Бекки и выложил ей все начистоту.

Бекки подумала, что будет вполне логично предположить, что Рокленд вернется за своим «шеви» и что Брюсу следует оставить его незапертым и с ключами, поставив на место ротор. Возможно, тогда его либо заберет Роко, либо угонит кто-нибудь другой. А если ничего не произойдет, то она поможет ему избавиться от пикапа — поедет темной ночью на своей машине следом за Брюсом, а после того, как он припаркует его где-нибудь в центре города, отвезет его домой. Но в середине ночи со среды на четверг Брюс услышал звук мотора и шум отъезжающей машины и подумал, что он наконец-то выпутался из этого дела.

— А через несколько недель, — раздраженно продолжал он, — у меня на пороге появляетесь вы и начинаете нести какую-то чушь о страховке. Я был вынужден вас впустить, чтобы убедиться, что вы не от Роко и не собираетесь меня шантажировать.