— Точно так же, как я и сейчас не знаю — правда ли все это.

— Правда. И эта девчонка Боуи в самом деле мертва. Эва звонила мне, чтобы попрощаться перед отъездом. Она была очень расстроена и сказала, что не знает, когда вернется. Мне кажется, для бедной Эвы это было довольно необычное и сильное влечение.

— Влечение?

— Макги, оказывается, вы не настолько внимательны, как я думал. По-моему, вчера вечером Бекки довольно ясно объяснила, что мы с Эвой являемся, так сказать, двумя сторонами одной старой-престарой монеты. Она очень богата и довольно безразлична в своих… привязанностях. Когда она приезжает сюда, то, как правило, привозит с собой личную горничную, каждый раз другую. Девушки одного и того же типа. Медлительные, нордического типа, пышущие здоровьем, довольно молодые, в одинаковых униформах, сшитых на заказ, очень послушные, вежливые и скромные. Должен признаться, я испытал определенное злорадство, услышав, как она страдает, и поняв, что она такая же человечная и уязвимая, как и все мы… Послушайте, у меня уже руки онемели. И несчастный Дэвид страдает. К тому же я рассказал все, что знаю.

— Майер, я бы не хотел развязывать ему руки, чтобы он начал молотить нас, словно мы сосновые чурки или кирпичи, сопя и издавая пронзительные вопли. Почему бы тебе не проехаться до отеля на такси, и если я не вернусь к тому времени, когда, по-твоему, должен…

Я дал ему пять минут, а потом развязал Брюса. Он сразу же бросился к Дэвиду, потом обернулся и спросил, где моя машина и не буду ли я так любезен подогнать ее к дому?

Они сели на заднее сиденье, и Брюс начал втолковывать Дэвиду, что надо сказать в больнице.

— Но ведь я серьезно! Ведь должен же кто-то присмотреть за твоей рукой и ногой! И разве у меня нет на это права? Кроме того, Дэви, ведь мы уже обо всем договорились, разве не так? И твои вещи уже у меня дома, правда? Дорогой мой, будь практичнее!

Выйдя из машины, Брюс поблагодарил меня, сказал, что дальше он справится сам, и медленно повел Дэвида ко входу в приемное отделение.

Я же позволил себе немного покататься по городу, пытаясь привести в порядок мысли и совместить множество разрозненных фрагментов головоломки. Наконец я въехал по мощенной камнем подъездной дорожке на холм, где располагался отель, и затормозил на стоянке у коттеджа.

Судя по всему, Майер выключил все до единой лампы. Я услышал, как металлические ножки кресла заскребли по цементному полу террасы. Придвинув другое кресло, я сел и сразу почувствовал, как заболела спина в том месте, которым я проехался по дорожке.

— Да, старик, — проворчал я. — Здесь у них еще та деревенька. Эта милая любезная публика меня с ума сведет, ей-богу. По-моему, нам пора начать присматриваться к Энелио Фуэнтесу. Возможно, выяснится, что это какая-нибудь боксерша в отставке.

— Ничего подобного, — послышался голос леди Бекки с соседнего кресла. — Энелио — самый настоящий мужчина. Я могу подтвердить.

— Черт возьми, как ты сюда попала?

— Вот это мне нравится, дорогой! Какое теплое приглашение.

— А где Майер?

— О, он оказался настоящим душкой. Я его выставила. Наверное, он переночует в одном из соседних коттеджей. Он удивительно тактичен и сообразителен.

— Подлый предатель.

— Дорогой мой, я ездила по городу, разыскивая тебя, и случайно заметила его. Он шел к площади. Я привезла его сюда. Трэвис, милый, какой глупостью с твоей стороны было так давить на Брюса. Мне надо было рассказать тебе все до конца.

— Если я проживу достаточно долго, чтобы это услышать.

— Но, дорогой, тебе ведь захочется услышать все от меня, чтобы убедиться, все ли совпадает, правда? Ты так сопротивляешься, что можно подумать, будто я уродина и зануда.