- Когда мне было сорок лет, я встретил Наталью, влюбился, как мальчишка. Новые отношения за долгие годы, счастью не было предела. Потом она забеременела, я был так рад, только… ее родители были против, да и статусом я тогда не особо блистал, ты знаешь, Дарья. - Она кивнула, прекрасно зная, что Костя гораздо позднее открыл свой бизнес. - В общем, я попросил, чтобы они оставили ребенка, что после родов я сразу заберу его, воспитаю должным образом, и их никогда не потревожу. Все было решено, ее родители согласились, потом настал день родов, а мне даже не сообщили, и когда я пришел в роддом, сказали, что малышка умерла при родах.

Мужчине больно было вспоминать об этом раньше, а теперь стало еще труднее, понимая, что на самом деле ребенок остался жив.

- Сказали, что девочка была очень слабой… Господи, ну откуда в этой женщине столько зла? – это был риторический вопрос, но так требующий своей озвучки.

Ему хотелось кричать, хотелось выпустить на волю свою боль и ненависть к этой женщине, посмевшей решить судьбы двоих людей. Ладно, его, но маленькой, ни в чем неповинной девочки! За что?

- Если бы я только знал…

- Значит, она отдала Риту в…

- Да, - перебил Макса Константин. - Она оставила ее в роддоме, ну, а куда ребенка дальше определят, ей было плевать.

- Господи, - горько вздохнула Ласточка, прикрывая рот ладошкой.

- Я бы ни за что не бросил своего ребенка, - прошептал Вениаминыч и бросил взгляд на дверь, где уже стоял Вишневский старший. – А теперь даже не знаю, как просить прощения у Риты.

- Думаю, пришло время рассказать все, - начал Иван Сергеевич. - Только не знаю, имеем ли мы на это право.

- Рассказывай, - без доли сомнений попросил Максим, мечтая узнать все о своей девочке.

- Я сама… расскажу обо всем, - все четверо повернули головы в сторону смежной гостиной, где уже тихонько ступала Рита, переодетая в спортивный костюм.

Войдя в кухню, она замерла взглядом на отце – взглядом, наполненным болью. На миг прикрыв глаза, прошла к столу, вытащила сигарету из пачки Макса и прикурила. Давно не курила, недели три, а сейчас не могла, хотелось чем-то руки занять, а потому, сделав затяжку, и больше ни на кого не глядя, прошла к панорамному окну. С минуту смотрела в никуда, а потом, снова прикрыв глаза, согнутой в локте рукой оперлась о стекло, тяжело вздохнула и, сделав затяжку, вернулась к столу. Потушив недокуренную сигарету в пепельнице, Маргарита каждому по очереди посмотрела в глаза, сжала кулачки и снова подошла к окну, съехала по стенке спиной, располагаясь на полу и отворачивая голову в сторону внутреннего двора.

И Рита начала свой рассказ, с самого начала, с того момента, как мечтала найти свою маму, как грезила о ней. Вспомнила первую встречу, и как мать ее унизила, как ненавидела и смеялась. Рассказала о знакомстве с Сергеем, об их счастливой семье, как она хотела ребенка. Вспомнила день, когда ее жизнь начала рушиться с момента выстрела пистолета в кабинете мужа, его арест, ее переживания. Не утаила и потерю ребеночка, которого не смогла сберечь, рассказала все о том дне суда, и как они впервые встретились с Максимом. О том, что мать и здесь помогла добить Риту, обвиняя в том, что она сделала аборт. Они все ее в этом обвинили. А потом о том, как оказалась на улице, «голая» едва ли не в прямом смысле этого слова, и некуда ей было идти с пустым кошельком. Как хотела сброситься с моста, но пошла в сторону сквера, и лежала на скамье, не чувствуя ни рук, ни ног от мороза. И как очнулась в светлой уютной комнатке, хозяйкой которой являлась Катерина.

Все это время по Дашиным щекам катились слезы, она не переставала всхлипывать, ощущая боль за эту молодую девушку, которой так много пришлось пережить. На ватных ногах она поднялась со стула, медленно прошла к Рите, заглянула в голубые глаза, полные боли, и с отчаянным порывом обняла хрупкое тело.