Ей все бластился в колючем дыме выстрел,

         Колыхалася в глазах лесная топь.

         Из кустов косматый ветер взбыстрил

         И рассыпал звонистую дробь.

         Как желна, над нею мгла металась,

         Мокрый вечер липок был и ал.

         Голова тревожно подымалась,

         И язык на ране застывал.

         Желтый хвост упал в метель пожаром,

         На губах – как прелая морковь…

         Пахло инеем и глиняным угаром,

         А в ощур сочилась тихо кровь.

    <<1916>>

* * *

         За горами, за желтыми долами

         Протянулась тропа деревень.

         Вижу лес и вечернее полымя,

         И обвитый крапивой плетень.

         Там с утра над церковными главами

         Голубеет небесный песок,

         И звенит придорожными травами

         От озер водяной ветерок.

         Не за песни весны над равниною

         Дорога мне зеленая ширь —

         Полюбил я тоской журавлиною

         На высокой горе монастырь.

         Каждый вечер, как синь затуманится,

         Как повиснет заря на мосту,

         Ты идешь, моя бедная странница,

         Поклониться любви и кресту.

         Кроток дух монастырского жителя,

         Жадно слушаешь ты ектенью,

         Помолись перед ликом Спасителя

         За погибшую душу мою.

    1916

* * *

         Не бродить, не мять в кустах багряных

         Лебеды и не искать следа.

         Со снопом волос твоих овсяных

         Отоснилась ты мне навсегда.

         С алым соком ягоды на коже,

         Нежная, красивая, была

         На закат ты розовый похожа

         И, как снег, лучиста и светла.

         Зерна глаз твоих осыпались, завяли,

         Имя тонкое растаяло, как звук.