Лишь попробовав сок забродивших ягод, ужасный на вкус, я отправился спать. Сидеть посиделки не хотелось.

— Великий, возьми меня своей женщиной! — в полный голос сказала женщина, в хижине которой мне выделили место для сна.

Я еще не успел и приготовится ко сну, как меня озадачили.

Срубная полуземлянка была пропитана копотью, а воздух внутри ее был спертым и с большим количеством углекислого газа. В жилище, примерно четыре на пять метров, в углу спала еще одна женщина, чуть постарше той, которая решила лишить меня сна. Там же были трое разновозрастных детей. Они располагались вдали от очага, возле которого было мое место. Спать здесь — это признание за гостем высокого статуса.

— У меня есть женщина, — отвечал я при тусклом свете чуть горящего очага.

Получилось рассмотреть женщину Она была грязной, неприятной. Судить о красоте не стал бы, руководствуясь лишь тем принципом, что некрасивых женщин не бывает. Но выпить пришлось бы немало. Словил себя на мысли, что при встрече с Севией она также была грязной, но мне казалась милым «чумазиком». Так что не степень чистоты женщины отвращала, а сама дамочка.

— Нашего мужа, — женщина посмотрела на спящую в углу свою коллегу по семейным делам, — убили. Теперь мы обречены на голодную смерть.

— Перебирайтесь ко мне в общину, работа найдется! С голоду умереть не дам, — сказал я.

В тот момент я не подумал, сколько таких безмужних может оказаться в племени и что мне с ними делать, если толпа вдов, да с детьми, припрется в общину. На прополку всех выставлять? А мне, как бы это ни звучало двусмысленно, нужны мужики.

Глава 22

Глава 22

Возвращение домой было будничным и крайне быстрым. Мы плыли, почти что налегке. Два плота оставались в селении Рысей, как и многие из тех воинов, что прибыли покарать Морвага. Да не возродится его душа никогда более!

Кроме воинов Вара, как и его самого, были взяты так же четыре раба. У меня теперь есть персональный раб! Я чертов рабовладелец. У меня с ориентацией все нормально, но на роль своего раба я выбрал именно мужчину. Именно мне был предоставлен выбор из двух женщин и двух мужчин. Женщины были не чтобы и некрасивы, может, если помыть, да приодеть, так и симпатичные, но мне нужен раб-мужчина. При этом он был более остальных жилист и выглядел трудоспособным.

Были ли терзания по поводу того, что стал рабовладельцем? Рабство — это же плохо? Никаких сомнений, что поступил правильно. Да и мой раб был рад подобному стечению обстоятельств. Как я уже говорил, в этом мире, даже больше религиозного, правит балом культ еды. Стоило поклясться, что буду своего невольника кормить, с некоторыми оговорками, как раб поклялся слушать меня всегда и во всем.

Отдельно стоит сказать про рабство. В университете меня учили, что есть патриархальное и классическое рабовладение. Классическое — это то, что было в Греции, Риме, где раб был даже менее ценным, чем лошадь или мул. Причем ценность эта была только в области материального. В трактатах римских философов Катона и Варрона рабы указываются как бездушное безвольное имущество и там же даются инструкции по их беспощадному использованию. Это классическое рабство.

На Востоке раб может сесть за один стол со своим хозяином, жениться, даже возражать. Он не то, чтобы равный, но человек. Работает, за что ждет хорошего к себе отношения.

Вот и здесь было то самое патриархальное рабство. Я, даже как верховный жрец, был обязан дать клятву, что буду заботиться о своем рабе, кормить его, предоставлю место для ночлега и прочее, и прочее.