— Почему убить? — испуганно спросила Севия.

— Слишком у него много того, что возвысит любое племя. Создай он род числом в три раза пальцев рук, то силой этот род будет, как немалое племя. Так что все это либо достанется такому, как Динокл, или другому, но тот тоже тогда пожелает большей власти над людьми. Вот эти металлические ножи, трубки, которые стреляют металлом, его большой нож, много металла — все это не может быть только Хлеба, — разъяснял Никей.

— Не Хлеба, Глеба. Г-г-леб. Так его зовут, — Севия поправила воина.

— Пусть так! — согласился Никей. — Важно другое. Я хотел бы привести сюда извергов Вара.

— Что? Этого убийцу? — встрепенулась Севия.

— Я уже говорил, что он не убийца. Все же понятно, — Никей встал с бревна, что было напротив сараев и удобное для сидения. — Воинов Рысей убивают огневики. И все это происходит рядом, в меньше, чем дне пути. Что, если сюда придут воины Динокла? За всем этим богатством он пришлет своих воинов, убьет меня, сделает тебя и Норея рабами и тебе придется каждый день ублажать старого урода.

От мысли, что ее будет касаться страшный старик, которого, впрочем, она даже не знала лично, но все равно ненавидела, Севии стало страшно. Она поняла, что в таком случае предпочтет смерть.

— Что ты предлагаешь? Что я могу? Опять вести себя, как рабыня для утех? — Севия повысила голос и, работающий в стороне Норей, обернулся.

— Уговори! Как, не знаю, но у тебя больше остальных получалось найти общий язык с чужаком. Ты и сама учишь его слова, а он наши. Скажи, что мне нужно уйти, но ты и Норей останетесь. Я обернусь за два дня. Уговорю людей прийти сюда. Мы поставим хижины на острове, или в стороне на соседнем холме. Скоро спадет вода и туда уже будет невозможно причалить. Рядом, у реки Ниреи [Сож] есть мирное племя рыболовов. Оно малочисленное, скитается по реке без пристанища, но воины у них есть, — Никей явно увлекался планированием. — Они платят большую дань огневикам рыбой, но с Диноклом все равно придется воевать. Так что можно и их со временем взять под свою руку.

— Ты собрался стать лексом? — с удивлением спросила Севия.

— Не я, а Норей, или Вар, или кто иной. Все можно решить миром, а мне достаточно быть главным воином среди старших, — говорил Никей.

— Это все сложно, — ответила Севия и хотела еще что-то сказать, но увидела, как распахивает занавеску, ранее непонятно для чего построенной кабинки, Глеб.

Он был в одной тряпке на бедре, но и через тряпку… А еще его тело было красивым, выглядело мужественным. В низу живота девушки начало растекаться тепло, а дыхание участилось.

— Норей! Никей! — позвал Глеб мужчин.

Севии стало обидно, что он не позвал ее, но она силой воли отвернулась и сделала вид, что и вовсе не интересно, что там происходит. При этом, с нетерпением, ждала Никея, или Норея, чтобы они рассказали, что такого им показывал в кабинке Глеб.

Прошло еще сколько-то времени, Севия уже распалила костер под казаном, когда вернулся улыбающийся Никей.

— Мыться предложил. Представляешь? Там, с верху вода течет маленькими струйками. И это не колдовство, такое и я могу смастерить, ели нужда станет, — отвечал на невысказанный вопрос девушки Никей.

Непроизвольно Севия принюхалась к себе, отчего снова зарделась. Она любила мыться. В больших горшках для нее нагревали воду и приносили в специальную хижину, где горел очаг и были раскаленные камни. И тогда она могла натираться корой размельченного дуба, размешанного с глиной и после смывать с себя все это горячей водой. Не все в племени разделяли желание мыться подобным образом. Севии же нравился аромат дуба, как и чувствовать себя чистой.

— Пошли, я покажу тебе, как можно мыться в доме за тканью, — сказал Никей.