Севия хотела сказать, что научить ее мыться мог бы и Глеб, но сдержалась. С высоко поднятым подбородком, демонстрируя собственное достоинство, она пошла в сторону летнего душа, готовясь к тому, что придется пройти мимо Глеба, но парня во дворе уже не было.

** *

На удивление, аборигены вполне нормально восприняли и сам факт необходимости мыться и то, что нужно намыливать свое тело. Они были более, чем сообразительными и уже перестали пучить глаза и открывать рот в безмолвии, взирая на все то, что вокруг. Насколько я понял из объяснений, жестов и поведения, они не посчитали меня богом или еще каким-либо проявлением их религиозности. Чаще всего я слышал слово «млечхи» [чужак]. Что это за слово, непонятно, оно противопоставляет меня аборигенам, и, вероятнее всего, имеет коннотацию, схожую с тем, как я их называю аборигенами. Надеюсь, что это не ругательство, а что-то вроде «чужак».

Смыв грязь двадцать первого века, почувствовал себя лучше и в физическом и эмоциональном плане. А после, когда оделся в чистое, замочив снятую одежду в тазике со стиральным порошком, вообще, словно преобразился и скинул большой груз.

Для себя я подготовил фланелевую рубашку и утепленные спортивные штаны с кроссовками. Сверху, с закатом и похолоданием, накину теплую куртку с «самой уместной» надписью в этом времени — «Гомельпромстрой». Очевидно, что погода меняется, и уже к вечеру ощущается, что ночью будет явно прохладно. Хана помидорам. Ну, и Боги с ними. Так как я и особого понятия не имею, что мне делать с этими плодами. Есть мысли сварить что-то вроде соуса, но бывшая хозяйка этого дома была фанаткой томатов ибо, как объяснить то, что только за сегодня я снял пять ведер, а на кустах висят еще ведер тридцать красных, желтых, розовых, черных плодов, при этом в подполе под сорок закатанных банок.

Главная заморочка с одеждой случилась, конечно, при выборе наряда для Севии. Мало того, что я и раньше не то, чтобы разбирался в женской моде, так и сейчас испытывал затруднения в выборе одежды даже без всяких намеков на моду. Нашел бюстгальтеры, трусы, причем, и явно по размеру Севии. Я уже выяснил, что у бывших хозяев была старшая дочь. В итоге выбрал теплый спортивный костюм с толстовкой для нее сегодня. А вообще, я соберу всю женскую одежду, более-менее ей подходящую, и просто отдам девушке. Сам носить платья я не помышляю, так что не жалко.

Но, прежде всего, я захотел подарить девушке украшения. Выбрал самое яркое и безвкусное, что было — яркие красные бусы и серебряный перстенек с александритом, наверное, доставшийся хозяйке дома еще от прабабушки. И мне уже безразлично, что будут значить эти подарки. Козлом в отношении женского пола я никогда не был, и всегда в отношениях поступал красиво, в том числе и расставался. Севию я уже полапал, так что откуплюсь от неловкости ярким подарками.

Не закончив подготовку к дарению одежды, выбежал во двор. Абсолютно забыл, что решил сегодня побаловать себя ушицей. Благо, овощи подготовлены, очищены. Водочка стынет, а я собрался делать уху, а не рыбный суп, поэтому без нее никак. Какое-то домашнее вино в наличии имеется, гитара настроена. Буду шокировать дальше.

Помылись все. Особенно порадовало, что это сделала и Севия. Вот, вроде бы и не рассчитываю на интим, а радуюсь, что девушка помылась.

Вечер вышел душевненький. Наверное, больше душевный для меня, ибо получилось в какой-то момент забыться обо всем и представить себе, будто я на раскопках или на фесте реконструкторов, и все хорошо, ничего неординарного не происходит.

Гости мои тоже улыбались, Никей схватился за нож, который, оказывается, спер у меня. Это так он отреагировал на стопку водки, что я предложил дябнуть под ушицу. Воин подумал, что я его решил отравить. И это интересный факт, значит, в этом времени какие-то яды были. Винцо зашло вообще шикарно. И с каждым глотком алкоголя мне становилось все более начхать на то, что ночь может быть сложной, что днем рядом с моим «поместьем» что-то хрюкало, а, скорее, перехрюкивалось, со свиньями в загоне.